Дорога в Перекрестье

Похоже, голос смекнул, что путники колеблются, и подбадривающе сказал:

-Смелее! Вас не съедят.

Сначала шагнул Морлан, за ним Том. Как только один и другой сделали по шагу, они тут же оказались по другую сторону пленки.

-Чисто, -скучающе сообщил голос.

Двери «лифта» тут же услужливо распахнулись. Морлан уверенно ступил на хрустальный пол капсулы, за ним вошел Том. Последнее, что они слышали перед тем как дверь закрылась, был гнусавый голос, вопящий что есть мочи:

-А посох-то! Посох! С волшебными принадлежностями нельзя!!!

Морлан резко вытянул правую руку и нажал на хрустальную кнопочку с какими-то непонятными значками, находящуюся в самой середине рядов таких же собратьев-кнопок.

Лифт как-то медленно и лениво двинулся вверх. Вдруг капсула остановилась и двери раскрылись.

-А мы что, уже всё? – Том высунул голову, стараясь понять, какой же это все-таки этаж.

-Как по волшебству! – улыбнулся Морлан и сделал Тому знак следовать за ним.

В конце коридора (это был самый длинный коридор из всех, какие только видел Том), увешанного по бокам хрустальными подсвечниками, находилась дверь, то ли из серебра, то ли из какого-то другого металла.

Морлан уверенно постучал посохом, и дверь с приятным звоном отворилась.

Глава 6. Властелин Восточного Заречья

В глаза Тому ударил яркий молочно-белый свет. Сквозь этот свет не было никакой возможности что-либо разглядеть. Том, казалось, против воли шагнул в неизвестность.

И тут же у него закружилась голова, и он сел на пол. Вроде бы, это был пол, но он тоже светился! А стены вокруг казались то такими далекими, то близкими. За спиной он ощутил чье-то присутствие. С огромным усилием, Том обернулся. Фигура сзади тоже казалась размытой и крайне невнятной. Том смог различить лишь силуэт, казавшийся гигантским и устрашающим. Фигура приблизилась и сказала голосом Морлана:

-Встань, Том.

Пора знакомиться с Орионом!

Волшебник помог Тому встать и за руку, как маленького, повел его по залу. Шаги то гулко раскатывались по залу, то их вообще не было слышно. Ноги были словно ватные и утопали в белой пелене. Том понемногу стал привыкать к такому свету и хоть немного различать окружающие предметы. Но вот удивительно – свет не гнетет, а привораживает, а голова кружится, кружится… Все происходило будто бы в замедленной съемке.