Трое в Стокгольме, не считая собаки

Густая пыль висела в душном воздухе. Пешеходы сосредоточенно маневрировали среди строительных ограждений по деревянным настилам, застревали каблуками между досок, перепрыгивали через глыбы разбитого асфальта и плитки.

Даша свернула в тихий зеленый дворик и припарковалась у старинного особняка с яркой вывеской «Спа-салон «Стар Шива».  Перед входом в салон в позе лотоса сидел сам Шива, в честь которого было названо заведение. Левая сторона мраморного божества с неестественно пухлыми губами отображала женскую ипостась.

Правая, мужская, оттопыренным ухом напоминала артиста Песцова. Фирменный стиль салона разрабатывала известная в узких столичных кругах рекламная компания «Лого-монстр». Смысл, который логомонстровцы вложили в название заведения и образ гермафродита в качестве его символа, остался загадкой. Тем не менее, салон пользовался заслуженной популярностью, поэтому каждый понедельник Даша и Алина проводили здесь вечера, восстанавливаясь после бурных выходных.

Даша вошла внутрь и облегченно вздохнула.

Прохлада, тихая музыка и приятные запахи отгораживали от уличного ада.

– Дорогуша! – окликнул девушку знакомый голос. Из парикмахерского зала вышел Славик. Он чмокнул Дашу в щеку. Отстранившись, оглядел ее с ног до головы и недовольно поморщился. – Что-то ты неважно выглядишь. Нельзя столько работать, – сказал Славик, провожая Дашу к креслу. – Моя бабушка говорила, что от работы дурнеют даже кони.

– Не дурнеют, а дохнут, – поправила Даша. – Правильно говорить «от работы кони дохнут».

– Тем более. – Молодой человек всплеснул руками.

Славик был популярным в Москве парикмахером-стилистом и совладельцем «Стар Шивы». Невысокий, тонкий, с выразительным подвижным лицом, слегка преувеличенной манерностью, присущей большинству людей с нетрадиционной ориентацией, он всегда был стильно одет и ухожен.  Недавно Славик расстался с бой-френдом и болезненно переживал разрыв.

– Какие новости? –  спросил он, стоя позади кресла и придирчиво рассматривая Дашино отражение в зеркале.

 – И где Алинусик?

Даша замялась, раздумывая, стоит ли знать парикмахеру об Алининых похождениях. Говорливый в меру, он никогда не обсуждал личную жизнь клиентов, а Даше хотелось с кем-нибудь разделить тревогу, и она начала рассказывать. Славик, присев на подлокотник соседнего кресла, внимательно слушал, периодически удивленно поднимая брови.

– Так и написала, «пока Алина»? –  уточнил он, когда Даша закончила говорить.

– Так и написала.