Алсу Паладин

Узкие дорожки, ни малейшего намека на растительность, многочисленные переходы от одного переулка к другому, маленькие домики, похожие на однотипные белые кубы, если бы не французские окна, дающие намек на то, что это были жилые помещения. Видимо окна еще и служили входом в помещения. Из них жители входили и выходили на узкие дорожки.

Создатели, построившие район, не заботились о машинах – не было автомагистрали. Да, и вообще не было намека на автомобили, мотоциклы, автобусы или велосипеды. Все вокруг казалось чистым, но одновременно сохраняло в себе какую-то восковую искусственность.

Создавалось ощущение, что жителям города не хватало места.

Люди передвигались быстро, но как-то уж слишком синхронно. Шли друг за другом, а иногда парами. Справа пешеходы шли в правую сторону, а слева только в направлении левой стороны. Некоторые люди пользовались лестницами, ведущими к высоким переходам между переулками и только тогда задевали друг друга плечами, чтобы перейти в нужную сторону.

Гость отметил, что все жители имели в одежде четыре цвета: красный, желтый, серый и черный.

Как женщины, так и мужчины носили одинакового покроя одежды, по пошиву близкие к сутане. На женщинах не было косметики, украшений, они не отращивали длинные волосы. Редко кто позволял себе собрать волосы в хвостик или же поднять в пучок на затылке.

Пользуясь привилегией невидимки, гость прошел за общей массой жильцов, и немного побродив с людьми по одинаковым улицам и переулкам, вышел в другой район.

Здесь было иначе.

Кубические здания были надстроены друг на друга так, как будто их спешили закончить. При этом оставались острые углы зданий, от которых тянулись маленькие воздушные балкончики с цветами, томатами, овощами, фруктами и даже миниатюрными ботаническими садами. Дорожки для пешеходов были шире, где движение шло быстрее. Люди в этом районе носили в основном серую форму с отличительными знаками на рукавах.

– Говорят, что запретят иметь второго ребенка после тридцати лет, а еще могут ввести ограничение после сорока.

Неужели Крематорий больше не принимает заключенных? – строго произнесла женщина в белом.

– Новостей из колонии «Ю» тоже нет, вот уже два месяца по земному времени, – ответила ее собеседница в черном платье.

Девушка в желтой сутане, идущая рядом с мужчиной тихо вмешалась в разговор:

– Меня больше беспокоит Земля. В лицее Октавия инцидент.

– И что же?

– Октавианку хотят казнить за нарушение первого протокола.