Страна Потекших Кисок

– Держите мужчинку! Хватайте! Не дайте уйти! – вслед им неслись истошные вопли госпожи Гелигвин, но соратницы пепельноволосой своими сексуальными телами искусно прикрыли отступавших.

…Они бежали и бежали через ночной лес, стараясь в темноте не налетать на деревья. У пепельноволосой это получалось первоклассно, у Николая – отвратительно, и если бы не подсказки девушки, то он наверняка разбил бы себе лоб.

– Я больше не могу… – вскоре пропыхтел он, – сердце… из груди… выскочит. – И устало облокотился на толстый тысячелетний ствол.

– Не время отдыхать, господин, – повторила пепельноволосая и порекомендовала: – Крепче держись за руку и дыши через нос, возможно, откроется второе дыхание. Не отставай! – И с утроенной прытью потащила мужчину глубже в лес.

И лишь когда поле хренобитвы осталось далеко за спиной, девушка чуть сбавила шаг. А спустя несколько минут парочка вышла к неширокой реке.

– Оторвались. Вырвались. Спаслись, – улыбнулась она, и в свете багровой луны Грубанов смог наконец разглядеть свою спасительницу – большие глаза цвета рубина, вздернутый носик, слегка пухлые губки, остроконечные ушки.

– Ты уверена? – недоверчиво оглянулся он. – Мне кажется, не стоит маячить здесь, как два…

– Уверена. Я не слышу за нами погони, – навострив ушки, перебила пепельноволосая. – Хотя ты прав, господин, в любом случае нам надо идти. Вброд, тут не очень глубоко.

Господин? Значит, те два раза ему не послышалось!

– Почему ты… называешь меня так?

– Как, господин? – не поняла эльфийка.

– Господином!

Пепельноволосая звонко рассмеялась и первой ступила в холодную воду. Сделав два или три шага, обернулась:

– Идем… господин! Конечно, я уверена, что мои сестры выиграют бой у темных, но… Все равно лучше поскорее пересечь брод, ведь так и до простуды недалеко.

Николай осторожно потрогал воду. Хоть на улице и было тепло, но вода показалась ему ледяной.

– Ты так и не ответила, – на середине неглубокой, чуть ниже пояса, реки, напомнил он. – Почему ты называешь меня господином?

Эльфийка, словно раздумывая, что можно говорить, а что – нельзя, отозвалась не сразу.

– Мы с сестрами поклоняемся мужчинам, – наконец сказала она и уточнила: – Точнее, не мужчинам… а мужскому члену. Поэтому ты, носитель, для меня – господин.