Страна Потекших Кисок

В руках она держала тряпки, отдаленно похожие на халат.

Низко поклонившись, девушка положила одежду на пол и со словами: «Это вам, господин!», торопливо удалилась.

«Личная прислуга, блять. Живут же люди… В смысле, эльфы! – поднимая с пола тряпку, которая действительно оказалась длинным, почти до пят, черным халатом, подумал Николай. – Вот возьму и на правах господина обрюхачу! У меня же есть такое право?»

Размышляя о перепихоне со служанкой, мужчина надел халат. Тот пришелся в самый раз.

– Так ты нравишься мне гораздо больше, – довольно произнесла матерь Льюти.

– Ага, – скривился Грубанов. – Как говорится, главное – чтобы костюмчик сидел.

Сисястая согласно закивала:

– Девочек моих хоть во блуд не введешь! Хотя это вряд ли, – махнула она рукой, – все знают, что соитие с господином под строгим запретом. Смотреть – можно, трогать и все остальное – нет.

Это многое объясняло. Например, поведение Хьюсти на берегу Смазки, когда Николай-чревовещатель пытался развести ее на минет…

– А если кто-то не удержится? – спросил он.

– Отступнице веры грозит публичная порка и заключение в одиночную камеру.

– Отступнице… А мне?

– Признание «неизбранным».

– Ой, невелика беда.

– В этом случае нам придется оттяпать тебе достоинство.

– Моего дружка? – ахнул Николай.

– Именно. А затем изгнать тебя в анально-каторжные земли. На остров Глессэ.

Остров Глессэ… Николай мог поклясться, что темная властительница, госпожа… как же ее звали?.. Галатиль? Гвиндор? Глорфиндел? Гелендваген?.

– В анально-каторжные земли? – переспросил он. – Звучит, мягко говоря, не очень. А что это вообще такое – остров Глессэ? Кофейное название какое-то…

Матерь Льюти загадочно улыбнулась:

– Пока тебе лучше не знать.

– Но…

– Иди отдыхай, – перебила эльфийка. – Хьюсти покажет твои хоромы. Поговорим завтра.

– Завтра так завтра, – равнодушно пожал плечами Николай.

За дверью его ожидала девушка с пепельными волосами.

Глава 11

«Хоромы», в которые Хьюсти привела Николая, назывались так не зря. Это было довольно просторное жилище, сооруженное из толстых бревен. По левую руку от входа зияло широкое бесстекольное окно, а у стены напротив стояла мягкая двуспальная кровать. Посередине комнаты расположился прямоугольный деревянный стол на десять-двенадцать персон.