Страна Потекших Кисок

 – Колбасинова!

– Ще-е-ель! – вскочив со своих мест, хором подхватили три десятка стареющих лбов.

Девушка-практикантка вздрогнула и чуть не выронила из рук модный в этом году смартфон последней модели.

– Господи, напугали, идиоты, – прижав телефон к груди, выдавила она и посмотрела на Грубанова – единственного мужчину, кто остался сидеть на месте. Протянув руку, дотронулась пальчиком до его плеча: – Скажите, это что сейчас такое было?

Николай от неожиданности чуть не поперхнулся минералкой, которой так не вовремя решил промочить горло.

– Кхм… Так это же это, как его… Традиция, короче, такая, – прохрипел он.

В глазах практикантки вспыхнуло любопытство. Она всем телом подалась к Грубанову, из-за чего ее выразительное декольте… стало еще выразительнее.

«Нихрена себе дыньки, – стараясь пялиться не так откровенно, потек слюной Николай. – Вот бы взять эту сучку… и заставить полночи скакать на моем кориандре!»

А девушка-практикантка, словно не замечая, куда обращен горячий взгляд «альфа-самца», затараторила, миленько картавя:

– Тррадиция? А ррасскажите поподрробнее.

Я в институте изучала тррадиции рразличных нарродов мирра, это та-а-ак интерресно! – Она вновь прижала руки к груди, частично скрывая свои прелести, от чего Николай слегка пригорюнился. – Кстати, я Мила. Мила Вагина. – И протянула ладошку.

«Интересно, если я во время секса скажу: "Какая милая вагина", она оценит каламбур?» – пожимая хрупкую ладонь девушки и пытаясь не расплыться в глупой ухмылке, подумал Грубанов.

Но вслух произнес совсем другое:

– А я Коля… То есть Николай… В смысле, Николай Юрьевич.

– Очень прриятно, – положив руки себе на колени, сверкнула улыбкой Мила. – Так что за тррадиция, Николай Юррьевич?

Тот вновь как бы случайно заскользил взглядом по ее сиськам.

– А? Какая еще традиция? – как показалось, растерянно удивился он. – А-а, точно, традиция! Короче, когда мы утром проезжаем через тот мост, то все кричат: «Колбасинова щель!» Река так называется. Колбасинова Щель.

 – И замолчал.

Девушка приподняла одну бровь:

– И это все?

– Ну да. Все.

– Ясно. – Мила разочарованно скривила мордашку и откинулась на спинку кресла. Скучающе уставилась в окно.

«Вот сучка! – промелькнула мысль в голове Николая. – Не впечатлилась моим красочным рассказом».

– Знаете, Мила, у вас такие чудесные глаза. Такие глубокие, такие… такие… объемные!

Девушка то ли не поняла, что Грубанов намекает на ее грудь, то ли сделала вид, что не поняла.