Из бизнес-шпилек в кеды фриланса. Путь к себе

Вовремя, под предлогом спасения меня (но на самом деле врачихи), в кабинет ворвался Сережа.

Кульминация. Развязка. Занавес. Зал в моем лице рукоплескал стоя и распускал сопли.

Уже в машине я снова и снова прокручивала фатальный диалог с главным генетиком города. Что же это было за чувство? Вспыхнувшее в самый первый момент, а затем притаившееся на дне разума, мстительно выжидающее своего часа? Иди сюда, миленький, я рассмотрю тебя поближе. Нащупав его, я вздрогнула всем телом. Это было отвращение. Да, точно.

Оно. Мерзкое, склизкое.

Но к кому отвращение? К врачу? Или все же…

Муж гнал машину прочь от перинатального центра, а я гнала от себя гадкие мысли.

– Сережа, – наконец прервалось удушающее молчание, – а что, если…

– Даже не думай об этом! – он резко притормозил и оборвал меня. – Мы будем рожать.

– Мы? Как будто ты тоже будешь рожать?! – я зашипела как загнанный зверь. – Вообще-то я тебе не инкубатор, с матерью тоже надо считаться. Все кому не лень распоряжаются моей жизнью: то стыдят, то запугивают.

Хоть кто-нибудь спросил, чего хочу я? Что вообще чувствую?

Машина остановилась, я завелась. Не помню, сколько ведер помоев вылила тогда на мужа, смиренно подставившего свою голову. Нечистоты лились бесконечным каскадом, пока шлюзы не закрылись и на смену потоку словесного дерьма не пришел поток слез.

Сергей осторожно положил мою голову себе на колени, украдкой гладя по волосам. Он молчал. Долго и угрюмо. Как вдруг я почувствовала, что сотрясается все его мужское тело.

Подняв глаза, я не поверила им – мой бородатый рыцарь рыдал словно мальчишка, не в силах совладать с эмоциями.

– Сережа, перестань, – я резко села и судорожно принялась стирать размазанную по всему лицу тушь. – Ты должен быть сильным. Это я беременная. Это у меня гормоны. Это мне сказали, что внутри – урод, которого надо вытащить, пока не поздно.

– Может, хватит думать только о себе? – тихо, но внятно произнес муж. – Твоя жизнь не принадлежит мне. Но ребёнок – наш. Понимаешь? Общий! И мы будем его рожать.

Я не вправе что-либо запретить тебе, но обязан уберечь.

– Кого уберечь?

– Тебя, дурочку, от самой себя.

– Да не собираюсь я от него… прерывать беременность. Я что, больная? Уже 20 недель. Малыш шевелится, живет внутри. Я люблю его, жду встречи и, – слезы снова подступили. – Но мне так страшно.

– Мне тоже страшно. Но одно я знаю точно. Мы справимся.

Глава 2. Как дочку назовешь?

Наташе запрещали рожать.