Два писателя, или Ключи от чердака

Рыжий бульдог в круглой рамочке, благородный, потемневший. Затаился среди естественных линий дерева, среди узоров, которые глаз превращает в рисунки.

– Женя, ты не там ищешь. Он был выше?

– Он был так высоко! Надо же, моя собака.

Стучу в дверь. Никто не открывает. Зачем-то стучу еще раз. Останавливаю девушку в коридоре.

– Можно к вам заглянуть? Мы когда-то здесь жили.

Мы когда-то здесь жили. Тот же шкаф, тот же подоконник. Занавески в душе меняли в год Олимпиады. Но теперь у них свой компьютер.

И микроволновка.

– Женя, ну как?

– Что «как»? Здесь же был мой дом.

16

В Геликон-опере небольшого размера зал. На «Кофейной кантате» вместо зрительских кресел в зале ставят столики, и мест становится ничтожно мало – мы с Женей об этом не знали, встречались перед самым началом, билетов не было. Мне пришлось применять студенческие навыки: вежливо просить, уверенно проходить, деликатно предлагать деньги, чтобы потом как-то вдруг, бесплатно и невзначай, просочиться вдвоем и даже попасть за столик.

Я гордо бросила Жене: «Учись!» – понимая: она никогда не станет учиться этому, она предпочтет тихое отступление, как моя Маша.

На «Кофейной» наслаждались шутливым пением. Бах под чашечку кофе. Тенор, бас и сопрано… Право фройляйн и фрау на модный напиток в опасности!!! Кантата исполнялась всего полчаса, и на выходе зрители, заплатившие за билеты, возмущались их неоправданной дороговизной.

Сегодня дают «Мазепу». Билеты я покупала на бегу, не заглянув в афишу.

Все что угодно может оказаться всем чем угодно.

– Женя, что это за спектакль, ты не в курсе?

– Кажется, Чайковский.

– Значит, Пушкин. Знаешь поэму?

Мы поднимаемся по Моховой.

– Совсем немного. Отрывок про Бородино.

– Ты шутишь, Женя?! – я останавливаюсь. – Это же Лермонтов!

– Нет, это из «Полтавы».

У меня подгибаются колени.

– Же-е-еня! – перехожу на стон.

А я еще Машу ругаю! Необъятное не обнимешь, и наши дети обнимаются с чем-то другим.

Да и правда, зачем ей в Израиле наши битвы?

После спектакля идем пешком до Пушкинской, болтаем о видеофильмах, я хочу назвать любимые, но внутри все еще звучит Чайковский, и ничего не вспоминается. Словно затмение. Меня озаряет: «Полное затмение»!!! Это шокирующий фильм, сказал Лёня. Да, наверное, два мужика в постели, два поэта, голый Верлен во весь экран с длинным вялым членом. Осторожно подкрадываюсь:

– Есть фильм с Ди Каприо.