Два писателя, или Ключи от чердака

Уже вышли Андрей и Марина, пообещав позвонить Лёне, вышло трио: Чмутов, Лариса и Лера… В полчетвертого лжестудиец басит, что ему в пять утра ехать в Питер.

– Потерпите, еще женщин не развезли, – стыдят его, – Джемме Васильевне вообще на Уралмаш!

– Что-то я не припоминаю такого рейсика. Вы уверены, что самолет ровно в пять?

Я смотрю на часы и пугаюсь, что у деятелей культуры не все в порядке с хронометражем. Точь-в-точь как у моей Зойки! Начинаю нервничать:

– Регистрация уже идет! Выходите, ловите машину.

Вы опоздаете на самолет! Ловите машину, здесь дешевле, чем в Питере.

– Да мне на поезд! – не выдерживает он моей заботы. – Я тут рядом живу. Просто обидно уезжать.

Значит, не такой уж он и питерский. Интересный мужик. Может, женщина ждет его? Джемма Васильевна не сдается:

– Возьмите вещи, мы подождем. Мы поедем мимо вокзала!

Он вынужден расколоться:

– Пять часов – это по-московски! По-местному в семь. Просто, прошу, довезите, здесь совсем близко.

Наш автобус, как дилижанс мопассановской «Пышки», вмиг заполняет атмосфера презрения.

Мы подвозим питерца молча, холодно принимаем его «мерси» и вновь направляемся в центр. Я решаюсь:

– Теперь высадите меня.

– Позволь, Ирина, – не соглашается Нетребко, – я отвезу тебя лично, со стульями.

– Не надо со стульями! Я пройдусь – здесь всего-то квартал, и у нас охраняемый двор.

– Я никогда не прощу себе этого. Заворачивай, Вася!

В нашем дворе еще с Нового года мигает гирлянда.

Замок в калитке выломан, в будке спит охранник, в его окошке электрический свет и остывающий чайник. На щите горят буквы «Охранное предприятие ЕГЕРЬ». В подъезде темно, безопасно и грязно, здесь живут пенсионеры и алкоголики. Федор Нетребко, поставивший «Золотого слона», провожает меня до квартиры, на верхний этаж. Нам приходится перешагивать через лужи. У дверей я благодарю его за спектакль, он оживляется:

– Еще бы спонсоров найти, на гастроли! Может быть, Леонид? Там с декорациями непросто…

В спальне подозрительно тихо.

Пробираюсь на цыпочках.

– Ну, Ирина Борисовна, ты даешь…

– Как ты? Волновался?

– Пока Майоров не позвонил. Мы-то нормально, а Лёлька закашляла. Твоя мама звонила: не пропустите пневмонию.

– Почему пневмонию?

– Ну ты что, маму свою не знаешь? Ложись скорей, я уснуть не могу.

В понедельник в школе я издали замечаю, что у Чмутова на щеке алеет шрам – молодым кровавым полумесяцем.