Люди будущего

Ну точно: один серый, другой белый!

Девушка подошла к каюте Одинцова и слегка коснулась рукой двери, приоткрыв её. Одинцов сидел на койке, согнувшись в три погибели, и сжимал руками голову.

– Я должна была постучаться, прости… простите, – залепетала Лика.

Роман жестом пригласил её войти.

– Эта экспедиция – полная лажа! – сказал он, глядя в сторону. – Мы никогда не найдём чёртова кита-переростка. Если через неделю не будет результата, я сворачиваю поиски.

– Время переходить к плану Б. Нужно искать на дне.

Лике безумно хотелось коснуться своего бывшего преподавателя кончиками пальцев. Вот он перед ней: такой же задумчивый, немного грустный и всё ещё женатый, несмотря на заверения, поросшие мхом, о том, что вот-вот разведётся.

Одинцов подскочил с кровати и спешным шагом направился в центральную рубку.

– Геннадий Петрович, идём на глубину.

***

Тридцать шестой день миссии закончился. Лика «нырнула» в сон, как только её голова коснулась подушки. Ей снился Одинцов. Боже, как будто в жизни его недостаточно. Роман тихо шептал ей, что тихоходки – замечательная тема для исследования, а потом перебирал пальцами прядки её густых тёмных волос.

– Ром, расскажи мне что-нибудь вдохновляющее, – услышала во сне собственный голос Лика.

– Большой фрегат может пересечь весь Тихий океан без посадки.

Лика хмыкнула.

– Это ерунда. Нашёл, чем удивить. Шестьдесят дней. Чёрный стриж может не садиться на поверхность десять месяцев.

– С тобой невозможно вести диалог, заучка.

– А с тобой…

Лика оказалась совсем одна под толщей воды. Одинцова рядом не было. Только тысячи кубометров холодного моря. Свет практически не проникал на такую экстремальную глубину. Никого рядом. И не только сейчас. А постоянно. Ни на её дни рождения, ни на другие праздники.

Даже когда они с Романом были вместе, Лика каждый вечер оставалась совсем одна, ведь Одинцов спешил к жене – «психичке, которую уже не мог выносить». И всё же ровно в семь он начинал спешно собираться. Лика никак не могла понять в то время, зачем быть с женщиной, которую не любишь. Только сейчас, с высоты своих лет, стало ясно: раз не бросал, значит, не хотел бросать.

А семья? Мать Лики умерла два года назад. С отцом Лика не общалась с самого детства.