Моё наследство

Думаю, маме тяжело смириться с тем, что дочь, всю жизнь сидевшая на шее родителей, внезапно стала обеспеченным человеком. А это действительно так. Даже когда мама устроила меня завхозом в заводоуправление, я получала мизерную зарплату. И вдруг, ни за что, на меня свалилось наследство, да ещё от Кати, которую мама не уважала.

В тётиной квартире я оставила всё без изменений. Не с моим инженерно-строительным образованием менять то, что сделала женщина с великолепным художественным вкусом. Только сожгла коврик из коридора, на котором умерла Катя.

Вынесла его на отгороженную помойку за домом и подожгла.

Как рассказал Аркадий, соратник тёти по производству художественных ценностей, в тот злополучный вечер у Кати происходил очередной богемный сабантуйчик. Все здорово упились и обкурились, а Катя ещё и вкололась. В два часа ночи Катя решила повторить дозу. Она ушла на кухню и, по врождённой жадности, вколола себе не дозу, а полторы. Или она забыла, что сегодня уже приняла норму, или по пьянке решила, что проскочит…

Когда после укола ей стало плохо, она смогла доползти с кухни до прихожей, и вышедшему к ней Аркадию сказала: «Перебрала, дура».

Вызвали «скорую», но уже было поздно. «Скорая» вызвала полицию. С Катей остался только Аркадий. Остальные, откупившись от медиков и полиции, уехали домой.

В гостиной у Кати висели работы Натальи Гончаровой, Алексанлра Куприна, Аристарха Лентулова и две неоконченные картины Кузьмы Петрова-Водкина. Свои картины Катя не любила, называла их открытками.

Не знаю, почему одна картина висит над столом директора продовольственного магазина, и стоит тысячу рублей, а другая радует глаз в музее и стоит в районе миллиона. У меня свой критерий для оценки картин – нравится, не нравится. Кузьма Сергеевич Петров-Водкин мне нравится. Даже не дорисованный, в эскизе.

Я с удовольствием ночевала одна в подаренной квартире, но сегодня настроение было такое… тревожное, что ли? Мне хотелось увидеть Милу, мою подругу, но она соглашалась приехать в гости только вместе с воздыхателем Шуриком, – а точнее, с Шуриком, по которому вздыхала именно она.

А Шурик, любитель шумных компаний, обязательно притащит за собой ещё кого-нибудь, например, приятеля Леонида. Шурику стоит поддаться один раз, и приличные апартаменты превратятся в караван-сарай, не отмываемый никаким «Доместосом».

До часу ночи я смотрела телевизор, ела диетическое печенье «Крекер» и пила «Мартини».