Ветер пыльных дорог

Одет он был в котту из лилового бархата с рукавами разных цветов: такого красивого одеяния на мужчине Аньес ещё не приходилось видеть.

– Пожалуйста, – сказал Эдмон.

За столом могли разместиться как раз трое. Устроившись напротив, мужчина прошёлся взглядом по лицу Эдмона, потом перевёл его на Аньес и легко улыбнулся ей. Аньес тоже ответила ему улыбкой. Она не могла поверить в свою удачу: времени-то прошло всего ничего, а она уже встретила благородного красавца!

– Вы из Франции, я полагаю? – поинтересовался незнакомец.

– Именно так, – кивнул Эдмон. – Ко двору Его Величества направляемся.

– Что ж, тогда разрешите представиться – Роберт де Феррьер, граф Дерби. К вашим услугам, – и снова бросил взгляд на Аньес, которая лучезарно ему улыбалась.

Быть того не может, сам граф! В мыслях её промелькнуло недавнее желание стать графиней… Что это, как не знак судьбы? Неужто этот человек может стать её мужем? Аньес понимала, что слишком быстро записала графа Дерби себе в мужья, но мысль ей эта очень пришлась по душе.

– Сэр Эдмон Марильяк, – представился отец. – Моя дочь, Аньес.

Аньес едва слышала, что он говорит или что говорят другие. Она зачарованно смотрела на графа Дерби и уже видела их свадьбу. Было бы неплохо, если бы её семья смогла приехать и лицезреть это счастливое событие… но вряд ли у них получится. Слишком затратно, да и на кого землю оставить?…

– Значит, из Франции? – спрашивал тем временем граф Дерби.

– Бретань, – кивнул Эдмон. – Вот уже восемнадцать лет живу там…

Видимо, отца расположил вид графа Дерби, и он начал ему рассказывать об их жизни в Бретани.

Аньес этот рассказ было скучно слушать, и она приступила к еде, которую к тому времени уже принесли на их стол. Каплуны, зажаренный гусь, свежие листья капусты, два кувшина гасконского вина… Аньес не знала, за что и взяться сначала. Дома они с таким размахом никогда не ели.

Прости-прощай, наш старый дом

И весь наш край родимый!

Всё также тянули двое мужиков за соседним столом. Многие уже стали на них шикать, но те, замолкнув на несколько секунд, начали исполнять ещё более заунывную песню.

Аньес пожелала, чтобы их выставили или заставили замолчать. Ей не хотелось грустить: наоборот, она была полна предвкушений, искоса поглядывая на графа.

Она гадала, что он здесь делает. Тоже держит путь в Лондон или нет? Она бы спросила, да только её отец всё говорил и говорил без остановки, а когда наконец умолкал, граф Дерби интересовался у него чем-нибудь ещё.