Собственность Верховного бестиара

Вот так просто, как куклу или любую другую игрушку. Наверное, именно в этот момент я поняла, что моя жизнь изменилась окончательно и бесповоротно. Михаил не остановится, пока не сделает то, что задумал, а его племянник?

У меня было время подумать об этом, пока мы шли по коридорам, казалось, бесконечного дворца, а слуги и гардианы расступались перед нами. На лицах первых читалось плохо скрываемое любопытство, смешанное с изумлением, на лицах вторых – бесстрастных, просто принятие того факта, что я переходящий приз.

Мне надо было подумать об этом, надо было подумать о том, что и как говорить и что делать, но я настолько устала, что все мысли просто выветрились из головы. Я позволила себе молча утонуть в этих объятиях, кусая губы и глядя на сменяющие друг друга декорации и лица. Поздним вечером их было не так много, как могло бы, но все равно достаточно.

Достаточно для того, чтобы понять, кто я.

Игрушка. Собственность.

Вопрос только в том, чья.

Бестиар, что нес меня на руках, распахнул дверь ударом ноги.

Получилось не аристократично, и я с трудом сдержала смешок. Смех – первый признак подступающей истерики, а я не хотела, чтобы меня накрыло слезами и паникой. В таком состоянии я не смогу говорить и мыслить здраво.

Мы прошли через небольшой кабинет, совершенно не напоминающий кабинет Михаила, и оказались в спальне. В такой огромной, что впору было здесь в догонялки или прятки играть.

Глупая мысль. И я глупая, если подумала, что меня могут отпустить.

Племянник Верховного усадил меня на постель поверх покрывала, сдернул с кресла аккуратно сложенный плед, которым, судя по аромату луговых трав и свежести, никто до меня не пользовался, и закутал в него поверх своего мундира.

– Вы защитите мою семью? – с губ сорвалась очередная глупость. Но я ничего не могла с собой поделать. Почему-то рядом с Михаилом говорить о семье боялась, а рядом с его племянником – нет. Его имени я не знала. Я вообще ничего о нем не знала, что, если он сейчас рассмеется мне в лицо?

– Твою семью? – холодно переспросил он.

Не смеется. Уже хорошо.

– Да. Отца. Брата. Сестру. Михаил… – я прикусила язык. – Верховный может отыграться на них за отказ.

Почему-то меня уже даже не знобило, когда я смотрела ему в глаза. Может быть, дело было в мундире и пледе, а может быть, в том, что сегодня я столько раз соприкасалась с силой бестиаров, что она воспринималась как само собой разумеющееся? Такое вообще может быть? Неважно.