Собственность Верховного бестиара

Только сердце билось о ребра, суматошно, как ненормальное.

– Так не пойдет, Алина, – холодно произнес Богдан, разомкнув пальцы. – Мне не нужна в моей постели кукла, которая боится даже вздохнуть.

– Я не боюсь, – голос, на удивление, звучал совершенно спокойно.

– Не боишься? Проверим. Садись сюда, – он указал взглядом себе на колени.

Щеки снова заполыхали. Но правда в том, что я в самом деле его не боялась. Знала, что он может сделать со мной что угодно, все, что захочет – и при этом чувствовала, что… что я вообще сейчас чувствовала?

Приподнявшись, попыталась встать с кровати, чтобы обойти ее и выполнить приказ.

Не успела. Подхватив меня за талию, Богдан дернул меня на себя, и я оказалась на его бедрах, непозволительно, непростительно близко. Лицом к лицу с ним.

Даже вчера, когда я его раздевала, не было такой близости, а руны, в темноте сиявшие лунным светом, сейчас наполнились солнечным. Но руны я видела плохо, потому что между нашими телами расстояния было на палец, а то и того меньше.

Напряженная горячая мужская твердость уперлась мне в живот, и ладонь бестиара легла на мой затылок, не позволяя отстраниться.

Я замерла. Да, я догадывалась, что Богдану от меня не поцелуи и прогулки под луной нужны, но сейчас просто превратилась в камень. Бестиар нахмурился, вглядываясь в мое лицо.

– Что-то не так, Алина?

Что ему ответить? Разве что правду.

– Мне стыдно, – тихо призналась я.

– Чего ты стыдишься? – Его ноздри шевельнулись, как у хищника. Чуть надавив на мою голову, он невольно заставил меня поднять взгляд, и я судорожно, рвано вздохнула.

– Вас… всего… этого. Я никогда раньше не видела мужчину обнаженным. – Признание далось с трудом, потому что говорить о таком тоже было стыдно. Особенно с мужчиной. – Я никогда не… была так близко.

Его зрачки расширились, а потом сузились, словно он не поверил ни единому моему слову. Должно быть, так же как Михаил считал, что я гуляю по лесам с Юралом вовсе не для того, чтобы перекусить. При мыслях о Юрале на глаза невольно навернулись слезы, я зажмурилась и отвернулась, насколько позволяла его рука.

– Алина, – жестко повторил Богдан. – Я уже говорил, что мне не нужна напуганная кукла в постели? Так вот, страдающая кукла мне тоже не нужна. Я тебя чем-то обидел?

Обидел?

От удивления я широко распахнула глаза и уставилась на него, как будто он со мной на хьердаррском заговорил. Хотя он мог бы, бестиары знают все языки мира, все двенадцать, их этому учат с рождения.