Алена и Аспирин

Та низко склонилась над блюдцем, так что светлый волосок, выбившийся из-за уха, упал в чай и ужом поплыл по поверхности.

– Как ее зовут? – спросил Вискас Аспирина. Тот пожал плечами. – Что, даже имени не спросил?

– Н-не успел.

Вискас саркастически хмыкнул:

– Мало времени было?

– Да так как-то… – Аспирин взял с блюдца печенье и принялся лихорадочно его поедать.

– Ладно… Допивай, – сказал Вискас девчонке. – Поедем в детприемник.

– Куда?

– Если ты сейчас не скажешь, кто родители и где живешь, я отвезу тебя в приемник-распределитель, и там с тобой поговорят специалисты… педагоги, – Вискас нехорошо усмехнулся.

– Я не здесь живу, – сказала девочка тихо.

– «Сами мы люди не местные», – прогнусавил Вискас. – Значит, отправят домой. Если будут деньги. Давай, дохлебывай…

– Если надо денег на билет, я дам денег, – предложил Аспирин. Вискас покосился на него без уважения:

– Нам того и надо… Присосется и будет клянчить, клянчить, вымогать…

– Не буду, – сказала девочка еще тише.

 – Мне от него ничего не надо. Пусть только признает, что он мой отец.

Аспирин, жевавший печенье, все-таки поперхнулся и зашелся кашлем.

Вискас сел верхом на стул. Некоторое время смотрел на девчонку, которая прихлебывала чай, как ни в чем ни бывало. Перевел взгляд на Аспирина. Тот не мог говорить – давился печеньем.

– Че сказала-то? – спросил Вискас, буравя девочку глазами.

– Я его дочь, – девочка с достоинством выпрямилась на стуле. – Они с мамой… расстались.

Я еще не родилась тогда. Вы его спросите – он помнит Любу из Первомайска, должен помнить…

– Какая Люба? – Аспирин наконец-то обрел дар речи. – Какой Первомайск?

– Люба Кальченко. Вы вместе в Крыму отдыхали.

– Какой Крым? Витя, это кошмар какой-то, она же все врет…

Профессионально-свинцовые глаза Вискаса сделались еще угрюмее.

– Алексей Игоревич, – сказала девочка тонко и жалобно. – Мне от вас ничего не надо. Мы проживем… Мама на инвалидности, работала тяжело, на вредном производстве, и у нее диабет… У бабушки пенсия… мне не надо никаких денег! Я только хотела приехать, посмотреть…

– Витя, она врет, – Аспирин нервно засмеялся.

 – Это… просто смешно. Просто балаган какой-то.

На широком лице Вискаса явно обозначилось отвращение.

– Эдак кто угодно может прийти и что угодно сказать, – сквозь зубы сообщил он девчонке. – Может, ты вообще моя дочь? Или Папы Римского?

По девочкиному лицу покатились слезы.