Алена и Аспирин

То опускалась на пол, то тянулась к потолку, то начинала плясать – бесшумно; ее ноги взлетали выше головы, Аспирин подумал, что она, наверное, занималась гимнастикой. А потом Алена вдруг села на пятки, уткнулась лбом в пол и так замерла.

Аспирин подождал минуту, другую. Вошел в комнату. Покосился на медвежонка, сидящего в кресле среди разбросанных дисков. Выключил аудиосистему.

Алена не пошевелилась.

Диски валялись вперемешку – Григ и Вагнер, Прокофьев и Моцарт. То, что слушала Алена, оказалось шестой симфонией Чайковского.

– Эй, – сказал Аспирин.

Девчонка выпрямилась и стянула наушники.

– С добрым утречком, – сказал Аспирин.

– Ты рано встал, – сказала Алена.

Она выглядела плохо – бледная, осунувшаяся, исхудавшая. Когда Аспирин впервые увидел ее в подворотне, девочка казалась ухоженнее и здоровее.

– А ты снова жрать, наверное, хочешь?

Она мигнула, и он вдруг понял, что она сейчас заревет.

– Эй, – пробормотал он, жалея, что позвал ее и что вообще вылез из кровати. – Ты чего?

Несколько секунд она сдерживалась, а потом прижала руки к лицу, и пальцы сразу сделались мокрыми.

– Эй, эй, – он подошел, хотел похлопать ее по спине, но передумал. Отправился на кухню, сварил себе кофе. Из гостиной не доносилось ни звука.

Он выпил кофе, сосчитал до ста, потом еще раз сосчитал. Вымыл чашку. Вернулся в гостиную и застал девчонку все там же, в той же позе, неслышно и горько рыдающую.

Он сел рядом на пол.

– Чего ты ревешь? Тебе плохо? Мне тоже. Мне очень плохо – из-за тебя.

Но я ведь не реву.

– Я х-хочу обратно, – прошептала девчонка, давясь слезами.

– Давай, – обрадовался Аспирин. – Я тебя отвезу. Куда?

Она завыла еще горче.

– Очень хорошо, что ты взялась за ум, – Аспирин решился наконец погладить ее по спине. – Ты боишься? Не бойся. Есть люди, которые по долгу службы выручают маленьких девочек из неприятностей. Понимаешь? Им платят деньги за то, чтобы они тебе помогали. Твоего сэнсея посадят в тюрьму, а ты спокойно пойдешь к родителям… или к бабушке… ну кто-то ведь у тебя есть?

– Ты похож на шарманку, – сказала девочка, размазывая влагу по щекам.

 – Опять одно и то же… Ты видел его… Ты слышал, что он сказал… И опять говоришь то же самое… А тут везде смерть, желтые листья падают… мертвые… И мертвые люди. И ты говоришь, как мертвый.

Аспирин поднялся и пошел на кухню. Подумать только, отстраненно сказал он сам себе. Еще позавчера я боялся скандала, который эта мерзавка может устроить.