Ледяная Психея

Я не мог сказать ему всю правду о том, что происходило в моей комнате. Боясь, что меня могут принять за сумасшедшего, я решил оставить подробности при себе.

– Не уверен, – прошептал я, стараясь звучать спокойно, но все еще ощущая внутреннюю тревогу.

Лаптев кивнул, понимающе смотря на меня.

– После такого стресса, как авария, ничего удивительного, что вы чувствуете себя немного взвинченным, особенно, на чужой планете, – сказал он, пытаясь успокоить меня.

Он предложил пройти в его кабинет на чашку горячего кофе.

– Может, легкая беседа и немного теплого напитка помогут вам расслабиться и привести мысли в порядок? – добавил он.

– Да, думаю, не помешает, – ответил я.

Рабочий кабинет Лаптева был обставлен сдержанно и скромно. Непритязательная мебель, состаренная деревянная тумба, на которой располагались стопки пыльных документов и записная книжка с загнутыми уголками. Над столом висела гибкая лампа со старомодным абажуром, излучавшая теплый желтоватый свет, который создавал атмосферу спокойствия и сосредоточенности.

На полках стояли книги, уставшие от многолетнего использования. Изрядно поблекшие переплеты говорили о том, что они были частыми спутниками Лаптева в его исследовательских экспедициях. Здесь и там можно было увидеть термические колбы с образцами льда и фотографии, запечатлевшие важные моменты в его научной карьере.

Несмотря на скромность обстановки, в кабинете царила атмосфера уюта и уединения. Здесь Лаптев проводил часы, погружаясь в свои мысли, анализируя данные и строя свои гипотезы.

Это было его личное пространство, где он мог свободно размышлять и исследовать несмотря на скромность его внешнего вида.

Лаптев налил две чашки горячего кофе и пригласил меня присесть в удобное кресло. Я благодарно принял его предложение. Утопая в мягкой обивке, я прижал чашку к губам, чтобы почувствовать тепло и аромат напитка.

– Астрокофе? – поинтересовался я.

– Да. К сожалению, ничего лучше нам не завозят, но на безрыбье и осьминог рыба.

Признаться честно, я давно не пил добротного кофе, – ответил Лаптев с некоторой грустью в голосе.

– Понимаю вас, я тоже, – ответил я, и в воздухе повисло неловкое молчание.

– Как я понимаю, вы экзобиолог, – сказал я, пытаясь снять напряжение.

– Да, таков мой крест, – вздохнул Лаптев, его глаза переливались от страсти и ностальгии. – В прошлом я пытался раскрыть тайны новых форм жизни, проникнуть в секреты внеземного разума.