Ведьмачка

У бабы Полины, как у заслуженного работника сельского и медицинского хозяйства, по деревенским масштабам о-го-го какая пенсия. Все-таки пятьдесят лет Полина Анатольевна отпахала фельдшером. А теперь пенсии не будет, крутись только на свои.

Мимо заборчика бабушкиного участка, откровенно заглядывая во двор, прошла пожилая соседка Роза, остановилась.

– Ну, как там баба Полина-то, а, Сергевна?

Похожая на молодую, лет шестидесяти, бабу-ягу, Роза стояла в полуметре от забора и ближе подходить явно не собиралась.

Мать живо обернулась к соседке, надеясь разговорами сгладить напряженную и неприятную ситуацию.

– Да нормально все, надеюсь, недолго осталось, вот дочка привезла внука. Ты б зашла, Розочка, чайку попили бы.

– Ой, нет. – Соседка обернулась в сторону своего дома. – Идти надо, мой ругаться будет.

И она быстро засеменила, перекрестившись на ходу три раза и тихо повторяя: «Свят, свят, свят…»

Сплюнув ей вслед, мать вытащила из коляски засидевшегося внука, посадила на сгиб левой руки, поправила костюмчик, оглядела дочь.

– Все боятся. Вот родственницу тебе Бог дал. – Она поднялась на крыльцо. – Ладно, стой здесь.

– Мам… – Нина качнулась вперед.

– Не волнуйся, не дам я его ей.

Подождав немного, Нина прошла на огород, и, чтоб не сильно нервничать, привычно прополола грядку с морковью. Разогнувшись, прислушалась. Тишина.

Она обошла дом, заглянула в открытое окно.

Бабуля сидела за столом, облаченная в длинное вылинявшее сатиновое платье, разговаривала с матерью. Сашка ленился ходить и ползал по чистому солнечному полу.

– Мам, смотри, Саша ползёт к бабушке.

Мать не слышала Нину, заворожено смотря на свекровь, монотонно рассказывающей невестке о погоде в шестидесятом забытом году, когда она, тогда еще просто Полина, наконец-то, в сорок с лишним лет, смогла родить сына Сергея. Нина забеспокоилась, постучала по подоконнику.

– Мам, прими Сашку-то. Ма-ам!

Мать на её слова не реагировала.

Ветер сильно прошелся за окном, зашумели кусты сирени и шиповника.

Выругавшись, Нина влезла в окно.

Она подхватила сына у самого старухиного подола. Бабке было тяжело шевелиться, тем более нагибаться, но она вцепилась в руку внучки. Нину шибануло от ее прикосновения непонятной силой. Старая рука держала крепко.

– От судьбы, детка не уйдешь. Передаю от себя к тебе наследственный дар.

Нина посмотрела на очень старое лицо, в мутные, когда-то зеленые глаза.