Казнь

Сунул ей в руки букет шипастых роз, повернулся и ушел, бросив через плечо, как проклятие: «Я буду тебя помнить»…

Лучше бы он забыл. Потому что если все, что случилось с ней, не цепь случайностей, а заранее спланированная расправа…

Вот ведь вопрос – неужели человек, с которым она прожила долгих семь лет, способен на такое?

Ответ – да, если этот человек Анджей Кромар.

Он на все способен.

Ирена устало закрыла глаза.

* * *

…На турбазу она ехала неохотно – но Анджею вдруг захотелось «настоящих гор».

В то утро они повздорили особенно крепко. А уже через час оказалось, что маленький автобус, везущий туристскую группу к развалинам древней военной дороги, совсем не готов к тяготам горной трассы.

За перевалом отказали тормоза. А туристы, из которых половина была младше десяти, не сразу сообразили, в чем дело – дорога летела навстречу все быстрее и быстрее, камни, стволы высохших деревьев, ухабы и кочки, и в большом зеркале – белые от ужаса глаза водителя…

Ирена не успела ничего понять толком – именно замедленная реакция сохранила ей нервы, удержав от мгновенной паники.

Они проскочили один за другим два улавливающих тупика – возможно, водитель просто не успел их заметить…

Крик. Дикий ор из двадцати глоток.

– Сидеть!!

Водитель вдруг оказался на полу в проходе – Ирена запомнила его лицо. Резиновое, как у игрушечной рыбы.

Автобус несся, грохоча всеми своими железными, не созданными для гонок потрохами; матери вцепились в детей, желая обволочь их живой броней, заключить в себя. Полет в никуда, полет, переходящий в падение…

Потом все кончилось. Автобус замедлил ход, задребезжал, остановился.

Ирена вцепилась в поручень.

Анджей обернулся из водительского кресла.

Спинка кресла была разорвана, из прорехи свисал неопрятный клок ваты. Анджей молча запихивал его обратно, в оболочку из дерматина – в то время как его левая рука все еще не решалась отпустить баранку…

Последовали плач, истерический смех и всеобщее братание. Почти все сидения в салоне оказались мокрыми.