Казнь

Бескорыстная любознательность, обаяние прозектора. Искренняя симпатия к препарируемому существу.

Они молчали минут пять.

– Меня зовут Ян Семироль. Возможно, вам приходилось слышать мою рабочую кличку – Упырь. Я адвокат… Ваши коллеги, среди которых есть известные и уважаемые люди, попросили меня взяться за вашу защиту.

Ирена молчала. Ухоженный и красивый господин Семироль внушал ей безотчетную тревогу. Понемногу переходящую в страх.

– Мои услуги дорого стоят, – адвокат усмехнулся. – Кроме того, прежде чем браться за дело, я должен ознакомиться и с материалами, и с обвиняемым… Ваши материалы я видел.

Теперь хочу с вами поговорить.

Ирена опустила голову:

– Я невиновна.

– Должен вас огорчить. Огромное множество обвиняемых говорит то же самое… Итак. Вы отсутствовали десять месяцев. Почему вы не хотите сказать, где вы были?

Ирена помолчала.

За долгие часы, проведенные в камере, она успела придумать несколько вариантов ответа на этот вопрос. Самый простой был – сослаться на амнезию, потерю памяти, ведь, если верить телесериалам, около половины взрослого населения любой страны теряют память хоть раз в жизни…

Но, во-первых, какому-нибудь медику наверняка удастся поймать ее на вранье.

А во вторых… эта версия как бы лишала Ирену права голоса. «Я никого не убивала» – «Откуда вы знаете? Вы ведь потеряли память!»

Она поежилась. Ей невыносима была сама мысль, что кто-то – пусть даже этот вот адвокат – считает ее способной на ТАКОЕ… Более того, реально ЭТО совершившей…

Время шло.

Адвокат ждал ответа.

– Это моя личная… тайна, – сказала Ирена глухо. – Я… не могу ответить на этот вопрос.

Адвокат кивнул – как будто немотивированное упрямство подследственной доставило ему удовольствие:

– Ладно… Вы часто моете руки?

Она молчала, сбитая с толку.

– Ну, после того, как прикоснетесь, скажем, к дверной ручке… есть желание вымыть руки с мылом?

– Иногда есть. Иногда нет… Если ручка не грязная…

– Почему у вас нет детей?

Она содрогнулась. Адвокат смотрел ей прямо в глаза – ровно и безмятежно.

И требовательно.

– У меня еще будут, – сказала она, отворачиваясь. – Мне только чуть за тридцать…

– А почему вы не обзавелись потомством раньше?

Ирена знала, что через полчаса после окончания разговора ей придет на ум остроумная отповедь наглецу. И знала, что сейчас нечего и пытаться – ничего путного она из себя не выдавит…

– Ладно, – адвокат снова кивнул, как будто ее молчание послужило для него ответом.