Любовь и фантастика (сборник)

Звор заплатил мне – не деньгами, конечно…

– Анита… Что?!

– Это условие твоего княжения. Флажок в твоей душе будет нечувствителен для тебя, однако ты никогда не сможешь поступить – или помыслить – против воли Ушастого. Ты был червяком, он сделал тебя князем – ведь он может рассчитывать хотя бы на верность, не так ли?

Юстин сидел, не касаясь ступнями ворсистого ковра. Тонкая ночная сорока медленно прилипала, приклеивалась к холодной мокрой спине.

– Погодите, – сказал он шепотом. – Но я ведь и так буду верен Ушастому… У меня и в мыслях не было предать его!

– Сейчас ты молод, – возразил Хозяин Колодцев, делая шаг вперед, плывя сквозь зыбучее пространство, будто капля масла по поверхности воды.

 – Сейчас ты наивен… Твои клятвы легки… и легко забываются. Флажок – вечен… Тебе придется некоторое время смотреть мне в глаза.

– Я должен буду впустить вас в свою душу? – в ужасе спросил Юстин.

– Тебе нечего бояться. Я всего лишь оставлю там красный шелковый флажок. Незаметный, размером с ореховую скорлупку.

И ты не изменишься ни на волосок, ты останешься собой.

– Я не впущу вас, – сказал Юстин, отодвигаясь назад.

– Но ведь ты хочешь быть князем?

– Но я и так верен Звору! Он ничего не говорил про…

– Звор очень мало говорит, гораздо больше делает. Ты хочешь быть князем?

– Хочу!

– Тогда ты должен принять флажок.

Сделалось тихо. Огоньки в ночных лампах едва тлели.

– А если я не приму? – шепотом спросил Юстин.

Темная фигура покачнулась:

– Тогда я уйду… Князем станет другой юноша.

Его имя Радим, он сейчас в темнице…

– В темнице?!

– Да. А прочие мертвы, и ты тоже будешь мертв. Потому что мудрый князь никогда не оставит в живых претендента на трон столь же законного, сколь и он сам…

– Это неправда!

– Ты сам сказал об этом Звору. Ты сам понял смысл этого жестокого, не спорю, поступка… Кто говорил тебе, что быть князем – просто?

– Никто не говорил, – сказал Юстин, внезапно чувствуя полное спокойствие. И – пустоту.

Хозяин Колодцев снова шагнул вперед – и одним движением переместился через всю комнату, оказался прямо перед Юстином:

– Ты боишься. Ты струсил. Ты как ребенок, впервые увидевший лекаря.

– Я не боюсь, – сказал Юстин, понимая, что врет.

– Сейчас решается, быть тебе князем или червяком. Мертвым червяком. Думай.

Юстин посмотрел на окно. За парчовыми занавесками обозначились очертания башен на сереющем небе, потускнела звезда, всю ночь глядевшая в окно.