Магам можно все

Третьим адресом значился какой-то постоялый двор на окраине. Я долго думал, а стоит ли тащиться так далеко и по таким грязным улицам – но в конце концов привычка доводить дело до конца заставила меня потратиться на карету с кучером и навестить гостиницу «Три осла».

И я не пожалел о потраченном времени.

* * *

– …Ей-ей, не похожи вы на скупщика, благородный господин. Ей-же-ей, не похожи…

Старикашка был отнюдь не беден – ему принадлежала большая часть телег, загромоздивших двор, и горы мешков на этих телегах, и лошади, и мулы, и еще куча всякого добра – тем не менее он остановился в самом маленьком, самом вшивом номере «Трех ослов», одет был в засаленный кафтан и мешковатые штаны с чудовищными заплатами на коленях, и я своими глазами видел, как он бережно подобрал валявшийся во дворе кусок бечевки: вещь нужная, сгодится…

– Не ваше дело, почтенный, на кого я похож, а на кого не похож.

Камушек продавать будем – или лясы точить?

Старикашка поводил кустистыми бровями; на его загорелом до черноты морщинистом лице брови были как два островка пены.

И плавали по лицу совершенно независимо от прочей старикашкиной мимики.

– Камушек, конечно, хорошо… Хороший камушек. Вот, не изволите ли взглянуть.

Я изволил; и замусоленного мешочка с разной мелочью извлечен был камушек размером со средний желудь. Я глянул – и ощутил, как меня захлестывает теплая, в иголочках нервов, волна.

Бирюза. Безмятежно-синяя собачья морда; то есть с первого взгляда кажется, что собачья, а по пристальному рассмотрению уже не знаешь, как эту зверушку назвать.

Добренький такой, старенький, впавший в маразм волк-людоед.

– Нравится, благородный господин? – поймав мой взгляд, старикашка споро убрал обратно в мешочек. – Коли нравится, давайте цену ему сложим, что ли. Вещь дорогая, кабы не нужда, так и не продавал бы…

Он врал так же привычно, как чесался. Без особого смысла и не потому, что зудит. Механически.

– Вы, почтеннейший, товар-то не прячьте, – сухо сказал я.

 – Так не принято – мельком камни оценивать. Погляжу – а там и о цене поговорим. Ну?

Камень явился на свет повторно; еще прежде, чем коснуться его пальцами, я поймал облачко чужой силы, средоточием которой была собачья (волчья?) морда.

Это был третий такой камень. Или четвертый, если считать и тот, что висит на поясе дамы в черном; надо полагать, к камушку прилагалась очередная история.

– Возьму, пожалуй, – сказал я задумчиво.