Метаморфозы. Тетралогия

– Привет, – сказала блондинка и тут же спросила, увидев Сашкины красные глаза: – Ты чего?

– Да так, – Сашка отвернулась. – По дому соскучилась.

– Ага, – блондинка рассеянно огляделась. – Понятненько…

– А по мне, так даже хорошо, – сказала русоволосая, подтаскивая свои вещи к кровати у окна. – Свободная жизнь, никто над душой не стоит. Делай что хочешь.

Сашка подумала, что делать что хочет она не сможет, наверное, до самой смерти. А будет, наоборот, делать то, чего смертельно не хочет. Смотреть в глаза Коженникова, скрытые за черными очками, и выполнять, выполнять любые его капризы под страхом расправы…

Вслух она ничего не сказала.

Да и голос не очень-то повиновался.

Блондинка мельком глянула на нее.

– Я, вообще-то, здесь жить не буду, – сказала задумчиво. – Сниму, наверное, хату где-нибудь поблизости. Вам же лучше – места больше.

Сашка промолчала. Русоволосая пожала плечами: хозяин, мол, барин.

– Я Лиза, – сказала блондинка, обращаясь к Сашке. – А это Оксана.

– Александра, – сказала Сашка хрипло.

 – Самохина Саша.

– Мы, значит, на одном курсе? – Лиза не сводила с нее голубых оценивающих глаз.

– Значит.

– А пыли-то здесь, – проворчала Оксана, водя пухлым пальцем по столам и подоконнику. – А за постельным бельем куда идти, знает кто-то? Комендантша тут как, нормальная?

Лиза перестала глядеть на Сашку. Прошлась по комнате, тронула дверцу шкафа, дверца хрипло завизжала.

– Давайте за знакомство, – предложила Оксана. И тут же, не дожидаясь согласия, стала выставлять из сумки на тумбочку банки, лотки и пакеты.

Вытащила пластиковую посуду, ловко отделила от гофрированной трубы три белых стаканчика; придерживая рукой, плеснула в каждый из мутной пластиковой бутылки.

– Берите, девки. По-соседски. Угощайтесь: вот колбаска домашняя, вот огурчики. Вот хлеб, ну, что осталось.

– С утра? – уточнила Лиза.

– Да по чуть-чуть, что нам, – Оксана подхватила огромный ломоть колбасы. – Чтоб хорошо училось, чтобы весело жилось. Поехали!

Сашка взяла стаканчик, на дне которого плескалась белесая жидкость.

Пахло дрожжами.

– Это что?

– Самогон, – Оксана улыбалась во весь рот. – Давай, чок-чок!

Она стукнула своим стаканом по Лизиному, потом по Сашкиному, опрокинула, выпучила глаза и принялась закусывать колбасой. Лиза чуть отхлебнула от своего стакана. Сашка хотела отказаться, но потом подумала: с какой стати? И, задержав дыхание, выпила мутную жидкость, как микстуру.

Большей гадости она никогда в жизни не пила.