Одержимая

Ирина с усилием представила, как гонится за девчонкой, как хватает, скручивает… Как та вырывается и визжит…

– Ведьма, ты хочешь жить? Посмотри, что там за письмо!

Она решила на этот раз послушать демона. Морщась, взошла на крыльцо. Катя замерла на безопасном отдалении – на улице, у соседнего участка; Ирина заглянула в приоткрытую дверь.

Картонный перекидной календарь, стоявший на полочке у двери, шлепнулся от удара дверью, и август сменился декабрем. Из-под календаря – а откуда еще? – вылетел пожелтевший лист бумаги из блокнота в клеточку.

На бумажке было написано размашистым почерком: «Катерина, прости меня, что я на тебя наорала. Я тебя понимаю, пойми и ты меня: два дня давление скачет, башка трещит. Приеду домой – перезвоню. Е. Н.»

* * *

Вечером в уютном ресторане, в полумраке, при свечах похорошевшая, посвежевшая, счастливая Катя сидела лицом к лицу с Максимом.

Они держались за руки!

Ирина наблюдала за ними из дальнего угла. Лоб ее саднил, заклеенный свежим пластырем.

Перед Ириной стоял бокал красного вина и лежали на блюдце три ломтика сыра.

Кресло напротив пустовало – всем казалось, что странная женщина напивается в одиночестве. На самом деле напротив Ирины помещался демон в сером костюме. Если бы речь шла о человеке, можно было бы уверенно сказать: он в эйфории.

– Вот, оказывается, за чем возвращалась ее свекровь! Она записку оставила, извинилась! Мудрая женщина… Земля ей пухом… Девчонку, получается, от могилы спасла – уже после смерти…

Слушая его излияния, Ирина заказала еще один бокал вина.

– А что тебе за дело до этой Кати? – спросила она, жуя сыр. – Чего ты так за нее переживаешь? Она тебе родственница?

– Нет, – демон перестал улыбаться. Ирине не понравилась перемена в его лице, и она поспешила обратиться к новой теме:

– А ты с другими духами не общаешься? С демонами, с привидениями… нет?

Демон ощетинился:

– Не твоего ума дело!

Ирина сделала два больших глотка и пообещала себе молчать, пока можно.

Тем временем за дальним столиком разворачивалось действо. Сегодня, до визита в этот ресторан, отношения Максима и Кати на повышенной скорости проскочили несколько этапов; оба кричали, и оба плакали. Оба ходили в церковь и ставили свечки за упокой матери и свекрови – Евгении Николаевны.