Пандем

Подняла голову, обвела присутствующих ясным удивленным взглядом – и рассмеялась, как будто ее легонько щекотали.

– Ах ты лапушка, – растрогалась мама.

– Большинство людей подсознательно хотят соответствовать чьим-то ожиданиям, – продолжал, как бы между прочим, Алекс. – Человек – это то, чего от него ждут… Ждут успехов – значит, надо кровь из носу делать успехи. Лезешь на гору, сдираешь локти, почти добрался до вершины, а гора вдруг исчезает…

Алекс хотел что-то еще сказать – но вдруг осекся. В насмешливых глазах его, устремленных на Кима, обнаружились замешательство и страх.

Ким наконец-то наколол гриб на вилку. Проглотил, не ощутив вкуса.

Мама пыталась разбить тишину, громко и заботливо пополняя тарелки. «А и в самом деле, почему мы видимся только за столом, – подумал Ким. – Почему еда так важна для нас?»

Иванка теперь тихонько играла своим зайцем, водила пальцем по столу, мурлыкала под нос, будто пела; вот уже несколько минут она вела себя так образцово-показательно, что Дашина болезненная опека слегка ослабла, как провисший канат.

Даша наконец-то оторвала взгляд от щекастого личика дочки, наконец-то заметила необычную тишину за столом – и вполголоса спросила Костю:

– А что случилось?

– Ничего, – отозвался Ким с набитым ртом. – Мы просто едим. Угощайся и ты.

Алекс уже не смотрел на хозяина. Ким видел, куда направлен его взгляд: внутрь головы. Ким видел, как ползут книзу уголки Алексова рта, как сжимается рука, лежащая на краю стола.

«Пандем?»

«Все хорошо, Ким, ешь».

– Сашка, – начала мама, обращаясь к Александре. – Ты что-то рассказывала про этого парня, который погоду ведет… Что вечерняя газета ему иск предъявила. Так, может быть, ты дорасскажешь, потому что интересно же…

Маму вовсе не интересовали подробности того, что случилось с погодным ведущим. Александра глубоко вздохнула:

– Ну, в общем, так. Шурка… Может быть, ты пока порисуешь на кухне? Или набрать тебе воды в тазик и ты кораблики попускаешь?

Шурка медленно перевел взгляд с матери на бабушку и обратно.

Оглянулся на Кима; в глазах его нарастало смятение.

– Ма… – сказал он слабо, касаясь пальцами затылка. – Тут… ты что-то слышишь?

– Нет, – удивленно отозвалась Александра. – Что?

Шурка вдруг улыбнулся:

– Ой… Слушай, как интересно… Я сейчас… – Он привычно нырнул под стол, протопотал на четвереньках к выходу, выбрался из-под скатерти рядом с Кимовым коленом и ушлепал на кухню – в одном Аринином тапочке.

– Что это с ним? – спросил папа.