Преемник

Все мы работали в охотку – так бывает, когда стараешься не из-за денег, а из одного только удовольствия. Даже Гезина казалась естественнее обычного, а Флобастер вообще превзошел сам себя.

Эгерт Солль смеялся, как сумасшедший, и улыбалась его жена; Луар пристроился в первых рядах, нервно комкая полу своей куртки и маясь в ожидании пантомимы.

Наконец, Муха объявил короткий перерыв; публика осталась на местах, веселясь и попивая вино, а за кулисами развернулась лихорадочная подготовка к действу, которое должно было стать гвоздем программы.

Гезина и Муха помогли Луару облачиться в широкий серый плащ с капюшоном, благо такой нашелся у нас в сундуках. Никто не знал точно, похож ли Луаров наряд на облачение служителей священного привидения Лаш но пантомима есть символ, а не настоящая картинка из жизни. Главное, чтобы зритель понял, о чем идет речь.

Бариан и Гезина надели маски – очень дорогие медные маски, соперничающие в красоте с лицами супругов Солль, но только совсем на них не похожие.

Муха приготовил лист жести – для грома и молнии, они ведь обязательно должны быть во всякой героической истории. Флобастер и я в оба уха нашептывали Луару сюжет предстоящего действа – в сотый раз, и ребенок бы запомнил.

Сюжет был прост и эффектен: госпожа Тория любит господина Эгерта, злодей-Фагирра разлучает влюбленных и пытается погубить прекрасную Торию – но храбрый Эгерт отвоевывает невесту и сочетается с ней браком…

– И убивает Фагирру, – шептал Луар, как сомнамбула.

 – Дайте Бариану кинжал…

Он краснел и бледнел попеременно – мне приходилось все время напоминать ему, что это всего лишь игра, шутка, не надо так волноваться… Но он волновался все равно. Первый выход на сцену есть первый выход на сцену.

Флобастер настроил лютню, пожевал губами и дал знак начинать.

– «Игра об Эгерте и Тории»! – объявил Муха, и публика запереглядывалась, загалдела, повторяя друг другу столь интригующее название. Госпожа Тория зарделась и вопросительно глянула на мужа – тот насмешливо закатил глаза под лоб.

Я спряталась за занавеской таким образом, чтобы видеть происходящее на сцене – и в то же время наблюдать за господином Эгертом. Флобастер коснулся струн – и пантомима началась.

С первых же мгновений сделалось ясно, что, подбив Флобастера на столь рискованную импровизацию, я не прогадала – наш успех удесятерится и принесет в будущем еще много выгод и удобств.