Слово Оберона

Сверху трещали кусты. Парни утюжили их, как два полоумных бульдозера.

– Где? Вот коза! Куда она…

– А-а-а! А-А-А!

Уж не знаю, что подумали пешеходы на улице за забором. Парни дико заорали в два голоса – один густо и хрипло, другой тоненьким козлиным тенором. Затрещали кусты, затопотали ботинки – и все стихло.

И было тихо минуты две или три.

– Ты не ушиблась?

– Нет.

Оберон помог мне подняться на ноги. Глаза у него по-прежнему жутко светились в темноте, куда ярче, чем у меня или у Гарольда. Король смотрел ночным зрением.

А я в самом деле почти не ушиблась. Только изгваздалась вся в мокрой земле, да еще коленки тряслись. И в рюкзаке что-то треснуло. Наверное, линейка сломалась.

– Идем.

– Куда?

– Отведу тебя домой. Мать с ума сходит.

Я вырвала руку из его руки:

– Не надо. Я сама дойду. У вас же дел полно.

– Пока я здесь, время в Королевстве остановилось, – мягко напомнил Оберон.

– Я сама дойду, – повторила я упрямо. – Вам не нужна моя помощь, ну а мне – ваша. Разошлись по своим мирам, и ладушки.

– Ну что за детский сад!

Я повернулась и полезла вверх по склону – на четвереньках. Подошвы скользили. Я цеплялась за ветхие кустики желтой прошлогодней травы.

Парней, конечно, и след простыл. Тускло горели фонари. Я кое-как отряхнула с колен песок и налипшие комья земли. Интересно, что скажет мама, когда я заявлюсь домой в таком виде.

И ведь как хорошо начинался день…

Оберон выбрался на дорожку вслед за мной. Его глаза больше не светились – они глубоко запали, спрятались под бровями, и тени вокруг были, как темные очки.

– Лена, ты меня прости.

Я молчала, опустив голову.

– Ты просто не понимаешь, чего требуешь.

– Нет, это вы не понимаете, что такое для Королевства – потерять вас.

– Я-то понимаю, – сказал он тихо. – Ты сама не знаешь, как ты права.

– Если понимаете – почему не ищете принцев? Почему не позволяете Гарольду? Почему не позволяете мне?

Мы медленно шли по пустынной дорожке вдоль пруда.

– Вот телефон, – будничным голосом сказал Оберон.

– Ну и что?

– Позвони матери. Скажи, что придешь через полчаса.

Мне захотелось реветь. Он был такой спокойный, равнодушный… непрошибаемый. Как бетонная стенка – хоть голову о нее разбей.

– А я не буду звонить. И не приду через полчаса. И… уходите!

Он схватил меня за клапан рюкзака. Удержал:

– Подожди.