Слово Оберона

– Тогда о чем мы вообще беспокоимся? – спросила я после длинной паузы.

Гарольд коротко взглянул на меня. Мне сделалось стыдно.

– Прости.

Он молчал.

– Ну прости, пожалуйста. А ты сам не можешь туда…

– Ну что мы одно и то же по кругу повторяем? – в голосе Гарольда было теперь раздражение. – Я пойду, а там пусть кочевники детишек режут.

– Ты на меня рассчитывал, – сказала я грустно. – Ты меня привел, чтобы я отправилась за Ведьмину Печать.

– Я тебя привел, чтобы ты уговорила Оберона, – возразил Гарольд не очень уверенно.

– Зачем его уговаривать, если ты сам говоришь – он не может идти?

Над рекой зажглась первая тусклая звездочка.

– Если честно, – тихо сказал Гарольд, – я тебя привел просто от отчаяния. Ты единственный человек… единственный здесь маг, кроме меня и Оберона. Мне хотелось с тобой… поговорить, что ли.

– Ну вот и поговорили.

– Поговорили, – Гарольд вздохнул. – Лучше тебе вернуться, конечно. Все равно…

Он замолчал.

– Как он мог дать такое глупое обещание? – вырвалось у меня. – Не мог придумать что-нибудь другое?

– Может, и мог, – голос Гарольда посуровел. – А может, не было ничего другого. Не было выбора, понимаешь?

Звезды загорались одна за другой, словно рассыпали белую крупу. И чем темнее становилось, тем ярче они горели, мерцали, едва заметно меняли цвет.

– Значит, и у нас нет выбора? – спросила я тихо.

Гарольд молчал.

– А время? Время там такое же?

– Оберон говорил, такое же точно.

– Уже веселее, – я нервно захихикала.

Гарольд взялся за голову:

– Ленка… Эта ведь Печать – такая подлая штука. Если за нее кто-то войдет с нашей стороны – пока он не выйдет обратно или не погибнет, Печать никому не подчиняется. Это значит, что никто никому не придет на помощь. Если вошел – рассчитывай на себя!

Холодный ветер прошелся над речкой, и мне показалось, что звезды на минуту пригасли.

* * *

Мы долго спускались по узкой лестнице – в подвал, в подземелье. Шли в полной темноте – ночным зрением я различала влажные стены, кое-где поросшие плесенью, и гладкие ступеньки под ногами. Время от времени лестница поворачивала под прямым углом. Трижды за весь наш путь за поворотом показывался свет – стражники несли вахту на узких лестничных площадках.

Пять или шесть раз Гарольд останавливал меня, чтобы показать ловушку.