Трон

Кормилица явно волновалась, поняв это Элиза забеспокоилась тоже.

– Ты не забыла, что должна поблагодарить его?..

Элиза кивнула.

– Господин, вот она…

Комната оказалась полутемной – только в центре ее лежал на полу одинокий солнечный луч, пробившийся, или, вернее, пропущенный сквозь плотные шторы.

– Подойди, малышка…

Кормилица мягко, но твердой рукой вывела ее в середину комнаты. Сперва Элиза увидела только руку, лежащую на широком подлокотнике – увидела и невольно вздрогнула: на руке недоставало мизинца.

Она стояла перед креслом: приличия требовали поднять глаза и посмотреть попечителю в лицо. Доверчиво и благодарно – как полагается благовоспитанной сироте.

Мягкие спортивные туфли. Светлые брюки, которые пора бы выгладить; рубашка с открытым воротом, и в разрезе его – острые ключицы. Короткая темная бородка, губы под полоской усов, скулы… Лицо в тени, глаза не поймешь какого цвета. Резкий запах одеколона.

Элиза, спохватившись, поклонилась. Она совсем не таким представляла себе господина попечителя.

Она думала, что он гораздо старше.

– Подойди-ка поближе.

Госпожа Кормилица шумно вздохнула где-то за спиной. Ах да…

– Господин попечитель, я…

«…благодарна, что вы сочли возможным принять меня в этот замечательный пансион…».

Так она должна была сказать. Ей и раньше приходилось говорить нечто подобное – но она запнулась.

Он смотрел так, будто хотел узнать в ней кого-то, давным-давно забытого или потерянного. Или напряженно вспоминал, где видел эту девочку раньше.

Во всяком случае, слова так и остались несказанными – Элизе вдруг сделалось жарко.

Госпожа Кормилица засопела снова.

– Ну вот и славно, – тонкие губы в обрамлении усов и бородки чуть усмехнулись. – Ты хорошая девочка… Надеюсь, ты найдешь свою судьбу, когда вырастешь. А пока у меня для тебя кое-что есть…

В четырехпалой руке возник, будто по волшебству, маленький резиновый мячик.

– Возьми… Это подарок. Береги его, не потеряй!..

За окном звенели первые в этом году цикады.

Элиза машинально протянула руку; ей почему-то страшно было коснуться четырехпалой ладони, и потому подарок чуть не упал на пол.

* * *

Итак, господин попечитель был богат и щедр, но и странен. Вовсе не девочки повинны были в засилии на острове мячей – эту страсть насаждал сам попечитель. Возможно, он был спортсмен. Отец Элизы неплохо играл в теннис – но не ходил же с ракеткой ни в гости, ни на работу!

Второй урок она пропустила.