У зла нет власти

– Поэтому во что бы то ни стало надо выкручиваться, – бодро завершил Максимилиан. – Прежде чем мы сядем за стол, я тебе хочу что-то показать.

Он подошел к клумбе. Жесткие стебли замерли будто неживые. Максимилиан взял созревший плод, похожий на волосатый кулак, и тот с готовностью отделился от куста.

– Что это такое, по-твоему?

Я пожала плечами. Максимилиан тряхнул плод, послышался глуховатый стук семечек.

– Это семечки правды, – сказал Максимилиан с торжеством. – Я нашел у себя одно и вырастил, собрал урожай и снова посадил… Ты помнишь, как они действуют?

И разломал сухую оболочку плода.

* * *

Трапеза ждала нас в большом черном зале. Огненные шары висели в воздухе, будто огромные елочные игрушки, и пламя текло по ним, как вода, – только не сверху вниз, а наоборот. Лепестки огня срывались и уносились вверх вместе с дымом – под потолок, украшенный тонкой резьбой.

Прежде чем сесть, я повела посохом будто невзначай.

– Боишься, что отравлю тебя? – От Максимилиана ничего не укрылось.

– Привычка, – ответила я коротко.

Травить меня ему не было резона. Но некроманты иногда делают гадости безо всякой для себя пользы – просто так.

Блинчики выглядели замечательно – тончайшие, как кружево, маслянисто-нежные, они совершено не вязались с мрачным обликом замка. Максимилиан сразу принялся за еду – с таким аппетитом, будто не было Саранчи и Оберон, как ни в чем не бывало, по-прежнему правил у себя в замке.

Нам никто не прислуживал, мы сами брали из большой тарелки блины и из вазочек – варенье, и это было замечательно: во-первых, потому, что я вообще не люблю, когда мне кто-то подает. Во-вторых, здоровенный паук, разливающий компот, способен испортить любой аппетит – даже тот волчий, что разгорелся у меня в эту минуту. А блинчики таяли на языке, их вкус заливал и нос, и гортань, и даже, кажется, уши. Варенье было чуть кисловатое, я такого в жизни не ела.

– Спасибо, – сказала я, переводя дыхание.

– На здоровье, – Максимилиан еще жевал, его подбородок был вымазан маслом и вареньем. Я подумала: как странно, я только что узнала страшные вещи. Такие невозможные, что я их и понять-то до конца не могу. А вот сижу и ем блинчики, и кажется очень важным: варенье больше похоже на смородиновое или все-таки на кизиловое?

– Хватит болтать, – сказала я мрачно. – Рассказывай, что знаешь.

И он рассказал.