Ведьмин век. Трилогия

Рост числа инициаций. Новые ведьмы огромной силы… их странная, противоестественная солидарность… Да?

Лицо Клавдия оставалось бесстрастным, однако это бесстрастие стоило ему значительных усилий.

– Я не инициирована. Но все же я ведьма, мой инквизитор… И достаточно начитанная ведьма. У меня есть предположение, которое кажется мне близким к правде. Вы можете сказать «не надо, я знаю сам…» Тогда я уйду, посрамленная. Но если… если мои соображения смогут вам помочь – зачем пренебрегать ими? Тем более что это… от чистой души.

Из одного только… хорошего отношения. Клянусь.

– Хелена, – медленно проговорил Клавдий, почесывая уголок рта. – Говорят, что последняя балетная премьера вызвала среди ценителей настоящий фурор? Врут?

– «Аисты», – сказала женщина шепотом. – Да, великолепные «Аисты»… Сколько вам нужно билетов? Когда?..

– Хелена, будь на моем месте другой человек… хоть бы и мой предшественник. Знаете, что бы он с вами сделал?

– Ему бы я не сказала… что говорю вам.

– Я должен быть польщен?

Уголки ее губ приподнялись:

– Вероятно, мой инквизитор.

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза.

– Говорите, Хелена.

Женщина резко набрала воздуха в грудь, так, что качнулся тяжелый золотой медальон в вырезе черного шелкового платья.

– Матка. Ведьмы от природы разобщены… Это дает им возможность… вернее, дает людям возможность сосуществовать с ними… чередуя войну и состояние вооруженного нейтралитета. Ведьмы – разобщенная туча ос… Но когда приходит матка, Мать-Ведьма, все меняется.

Туча становится семьей. Единым телом со множеством жал. Стаей… война неизбежна, и… жестокая война. Но когда вы убьете матку, все вернется на круги своя.

Хелена Торка перевела дыхание. Клавдий вытащил сигарету, несколько секунд поборолся с приличиями – и, одолев их, молча закурил.

Хелена Торка напряженно улыбнулась. Извлекла из сумочки глянцевую пачку, щелкнула зажигалкой и затянулась тоже; ей явно сразу же сделалось спокойнее. Лицо чуть расслабилось, оттаяло, и на щеки вернулся еле заметный румянец.

– Я тоже люблю… старые рукописи. – Клавдий смотрел на собеседницу сквозь медленно тающее облако дыма. – Старые рукописи, страшные истории… Вы уверены, что «Откровения ос» – не подделка?

Женщина прикрыла глаза:

– Я рассказала, что знала. Как с этим поступить… Решайте.

Клавдий помолчал. Потеребил подбородок. Глубоко затянулся:

– Ваши… соображения не имеют той ценности, которую вы им приписываете. Боюсь вас огорчить.