Ведьмин зов

– А меня бы тогда выявили на следующем контроле в Инквизиции, – сказала она неуверенно.

– А ты бы не пошла на контроль. Ведьмы после инициации пускаются в бега, живут под чужим именем, подделывают документы. В мегаполисе, в толпе, кто тебя отыщет? Особенно если ты умеешь стелс-знак?

Она не могла понять, шутит он или говорит серьезно. Она вообще не могла его понять.

– Ты никогда не думала, каково это – быть действующей ведьмой? – Он больше не улыбался. – Это значит власть. Решать в свою пользу.

Получать что хочешь. Видеть насквозь. Не интересно, нет?

Она недоуменно смотрела ему в глаза, и он ломанулся в ее растерянность, как в открытую дверь. У Эгле перехватило дух: казалось, он ворвался в ее сознание и шарит там руками в грубых перчатках, проверяя на подлинность чувства, перебирая мысли. Инквизиторская манипуляция, самая гадкая, ее применяют разве что при постановке на учет…

Она отшатнулась, чуть не опрокинув стол. Зашатались бокалы. Он отвел глаза:

– Извини.

Мне показалось, ты у них на крючке, в смысле, у ведьм. Готова к инициации. Я ошибся.

– Инквизитор, – сказала она, стараясь не заплакать от обиды, разочарования, унижения.

– Все ведьмы-убийцы были людьми, – сказал он шепотом. – А потом им что-то понадобилось. Деньги. Любовь. Власть. Статуэтка. А я здесь затем, чтобы вы не инициировались. Никогда.

Эгле встала. Ослепнув от слез, не могла понять, в какой стороне дверь.

– Послушай, – сказал он умоляюще. – Я последний человек, который желал бы тебе зла.

Я видел, как тебя убивали. Ну прости ты мои профессиональные повадки, я не хотел тебя обидеть…

– А со своей матерью, ведьмой, ты тоже так поступаешь?!

Она успела увидеть, как расширяются его зрачки. Она его достала. Она уязвила, она попала в цель, она отомстила.

Шагая к двери, Эгле почти не плакала.

* * *

– …Заново рожденная мать!

– Ко мне, дети. Ко мне.

Колоссальный смерч вырастал среди мертвых городов, на развалинах, где полыхали бензиновые костры.

Вихрь подхватывал языки пламени, волочил по спирали, нес по кругу все, до чего мог дотянуться – покореженные автомобили, тележки для покупок, промышленные холодильники, обломки асфальта. Смерч подхватил и закружил табун белых лошадей – живых карусельных лошадок. Их гривы развевались в темноте.

Ивга сидела на вершине черного конуса, не касаясь спинки резного кресла. Она была смерчем. Она была – свобода и вечное движение.