Куда позовёт прошлое?

 – Инна меня любила. Всё! Точка!

– Хорошо, – согласился Михальчук. – Тогда давайте поговорим о ней. Как по-вашему, у Инны были враги?

– Разве что работники салона красоты, запоровшие ей очередной маникюр… Или нахамившая кассирша в гипермаркете. Нет. Врагов у Инны не было и быть не могло. Откуда могут быть враги у безмозглой блондинки? – Степан прикусил язык, но слова уже вырвались, следователь их услышал.

– Вы же её не любили, да? Вот и злость ваша на неё о том же говорит. Да и скорби, как будто, не ощущается…

– Вы полиция нравов? Любил… не любил… Вам-то что за дело?! Жили мы нормально.

– Ну да, ну да… – отступил Михальчук. – А вы, Степан Алексеевич, всю ночь оставались в больнице? Не подумайте ничего такого, я просто обязан спросить. Мотив-то имеется.

Степан кивнул, устало потёр пальцами лоб. Он не обижался, понимал, что вопросы к нему возникнут. Это же стандартная следственная процедура – проверять алиби. Потом он попросит контакты её подружек, салона красоты и фитнес клуба, который Инна посещала.

– Я вчера никак уснуть не мог, попросил снотворное у медсестры, она мне таблетку дала, и я… проспал до самого утра, – наблюдая за птичкой, скачущей по ветке дерева, ровно, даже отстранённо, ответил мужчина, – Никуда не отлучался, в туалет не выходил. И у меня встречный вопрос. Я могу уже в частную клинику на долечивание поехать?

– Если в пределах города, то да.

– То есть… я под подпиской? А как же тот факт, что живу в пригороде?

– Ну что вы, Степан Алексеевич, какая уж подписка, когда вам жену хоронить… Опять-таки, вопросы у следствия могут возникнуть, убийство произошло всё-таки, так что жить вы, естественно, можете дома, но прятаться от следствия не рекомендую. И просьбу мою, извините, вы не можете игнорировать.

– Да… Дмитрий Ильич, ты не думай, я не совсем уж скотина бесчувственная, чувства будто заморозились, голова болит постоянно и… как будто нереально всё, не со мной… Ну вот будто кино смотрю.

– Понимаю. Последствия травмы. Ладно, мне пора. Выздоравливайте. И… оставайтесь на связи.

Михальчук вышел, тихо прикрыв дверь за собой, дошёл до сестринского поста. Медсестра сменилась. Плохо… Очень плохо.

– Девушка, а та сестричка, что ночью дежурила, давно ушла? – поинтересовался Михальчук.