Утёс забвения

И, этого не могло не случиться, однажды барину кто-то донёс о том, что слишком внимателен его Серж к нищей травнице, живущей опричь его владений. Ох, и бушевал он! Серж сроду не видел батюшку в подобном гневе! Но не струсил, стоял, сжав губы в тонкую линию, смотрел в глаза, взгляда не отводя, а у самого по щекам пятна красные пошли, да желваки заходили от едва сдерживаемой ярости. Смолчал, пусть и хотелось кричать, противиться воле родительской, стерпел гнев его и затрещину обидную, а ночью собрал пожитки, увёл со двора коня с телегой, забрал Иванку, хоть и противилась она, да и повёз, куда глаза глядят.

Была ли погоня им во след, так и не узнали они, да только никто пути не потревожил, уезжали влюблённые, забираясь всё дальше и дальше, в самую глушь.

– А ничего! – храбрился Серёженька. Иванка Сержем величать его наотрез отказалась, имя, с лёгкой руки выписанной из Франции учительницы, прилипшее к нему, трансформировалось в привычное русскому уху. – Всё у нас с тобой будет хорошо! – обещал он.

 – Ты только потерпи чуток, Иванка, потерпи, милая, всё наладится.

Она и верила, и не верила, сердечко так и заходилось – и от радости исполненной мечты, и от страха перед неизвестностью. Вдвоём! Это ли не счастье? Руки, ноги есть – не дадут пропасть. Вот только как Серёженька? Не затоскует ли по прежней, устроенной жизни? Не захочет ли вернуться, сбежать от трудностей? И верила избраннику своему, и не верила.

Остановились беглецы в глухой деревеньке, старая одинокая бабушка приютила путников, выделила им угол в своей избе.

Трудно было, особенно в первое время, Серёжа, не приученный к труду, уставал от любой физической нагрузки, но тянул лямку охотно, не жаловался. В положенный срок появились на свет двойнята Савелий и Софья, ладно жила семья, дружно. Бабушка, приютившая беглецов, нарадоваться не могла обретённому внезапно счастью, в охотку возилась с внучатами, Иванку дочкой звала. Десять лет прожили они большой семьёй в ладу и понимании, да только беда пришла, не спросясь.

Вот только-только на свет появилась ещё одна дочка – Ариша, как подкосила Серёжу болезнь лютая. Захворал, да не обращал внимания, всё травками Иванка мужа отпаивала, ему отлежаться бы, авось и отступила бы хворь, а он на поле ходил, наравне с сельчанами косил траву, сено в стога ворочал. Не отступала болезнь, скоро понятно стало Иванке, не выдюжит, а Серёжа к тому времени с лежанки подняться не мог, кашлял тяжело и натужно, выхаркивая из лёгких кровь.