Сумасшедший Новый год!

Ваня быстро схватил пуховик, на ходу натянул, бегом засунул ногу в ботинок, уже собирался выбежать из дома, но Маша решила пойти с ним, одевала дубленку.

– Я не поняла, а ты куда? – заорала свекровь. – Кто мне помогать будет стол накрывать? Быстро разделась, без тебя елку донесет. Возле метро маленькие остались, я видела.

Маша умоляюще посмотрела на мужа, он только развел руками, быстро вышел из дома.

Светлана Ильинична глянула на Машу, ее всю передернуло.

– Засранка, откуда у тебя руки растут.

Из Жо…желтого яйца тебя мать снесла. Стоишь, как цыпленок, нахохлившись, будто вот – вот сдохнешь!

Маша стояла, прижавшись к углу кухни, вытирала слезы.

– Мебель рассохнется от вашей уборки, – огрызнулась невестка.

– Не успеет. В тюрьме всегда с хлоркой моем.

Маша опять взяла сухое полотенце, начала вытирать кухню.

– Можно мне самой кухню убрать?

– У тебя руки только под маникюр заточены! – засмеялась свекровь.

– Хватит, хамить, вы не у себя дома! – пыталась защититься Маша.

Светлана Ильинична открыла рот, подошла к невестке, повернула к свету, удивленно рассматривая.

– Зубки прорезались, щенок обсосанный. Как у нас в тюрьме говорят, – на кого батон крошишь?!

– Извините, вы сами этот батон резали. Я его даже не трогала, – разрыдалась Маша, выбежав из кухни.

– Совсем рамсы попутала. Забыла, свекровь – залог семьи! Как мать скажет, так и будет: любить или ненавидеть.

Ваня бежал к метро, боясь, что елки уже разобрали.

Кавказские парни подпрыгивали с одной ноги на другую, весело пританцовывая, держали в руках пластиковые стаканчики с чистым спиртом.

Чача была голубых кровей, доказательство – синий огонь на алюминиевой крышке смартфона. Мини – костер взмывал вверх, оставляя после себя высохшее пятно. Все были навеселе, провожали старый год восвояси.

– Слушай, Гена – Цвали, подходи, не забывай лесную гостью! – радостно предлагали они, показывая на облезлую елку.

– Мне облезлая нужна! Иначе надсмотрщик женской колонии не позволит Новый год встретить!

Кавказцы переглянулись, наклонились к Ване поближе, заговорщически произнесли: «Тебе на зону нужно?».

– Вся жизнь тюрьма! – философски заметил двадцатилетний юноша.

– Братан, своим принесем лучшую, не переживай! – похлопали они его по плечу, налили полный стакан спирта.

Ваня сопротивлялся, они безапелляционно его побороли, пришлось провести дегустацию новогодней чачи.