Сумасшедший Новый год!

– Фу, где ты успел выпить?

– Ребята угостили грузинской чачей! Знаешь, синим огнем пылает на весь Питер! Но ты не увиливай от ответа! – пытаясь ровно стоять, напускал на себя важности Иван. – Зачем меня и маму обижаешь?!

– Извини, больше не буду. Хорошо, что за маму заступаешься, за меня тоже будешь.

– Конечно, за всех буду заступаться!

Маша поправила на нем пуховик, взяла ель. Другой рукой подхватила шатающегося мужа.

– Не будем о грустном, скоро Новый год, мама отпразднует с нами и уедет. Это было, – сказала память.

Этого не может быть, – сказала гордость! – произнесла Маша задумчиво.

– Что ты сказала? – переспросил Ваня.

– Ничего. Пойдем лучше елку наряжать!

– Правильно, пойдем. Видишь, какую достал! Мама очень расстроится!

Глава 2

Красивая подсветка освещала не только старинные здания Невского проспекта, но и моложавую женщину в белой норковой шубке, тещу семейства – Татьяну Васильевну Трегубову. Она шла с огромными пакетами, из которых высовывались блестящие коробки в разноцветных нарядах из фольги.

Бриллиантовый снежок потрескивал под ногами. Короны иллюминаций нависали над Невским. Магазины сверкали мишурой.

Татьяна Васильевна остановилась, посмотрела на очередную витрину, поправила пакеты, из них выпало несколько подарков. Теща подобрала их, возмутилась, что у нее не четыре руки. Подарки снова выскочили из пакетов, запрыгали в сторону дороги. Татьяна Васильевна разозлилась, схватила коробки, сунула подмышку, зашла в магазин.

Незнакомая девушка с накаченными губами примеряла платье перед зеркалом с недовольным лицом.

Видно было, что платье ей нравилось. Но считается модным выражать пренебрежение ко всему, что окружает. Накаченные губы делают лицо надменным, одинаково отталкивающим всех умных мужчин. Девушки приветствуют моду, надутые губы, непреступный вид, считают, что они ухоженные. Не замечают своего превращения в мумию с глупым натянутым лицом. Гордятся, что оно у них такое от рождения.

Татьяна Васильевна остановилась возле девушки, бросила пакеты с подарками на диванчик, грубо произнесла.

– Отвратительно сидит!

Девушка посмотрела на Татьяну Васильевну с вызовом, передернула недовольно плечами.

– Платье?

– Лицо! – ответила теща.

– Бабуля, иди своей дорогой! – сказала она, надув губы еще больше.

– Кто бабуля? – с удивлением спросила Татьяна Васильевна, улыбаясь отражению в зеркале. На нее смотрела симпатичная моложавая блондинка, локоны спускались до плеч.