Забытая песня шамана

Захар только снисходительно улыбнулся и, ничего не ответив, погладил ласково дочь по голове и произнес:

– Беги, дочка, играй.

Кюндюй не унимался:

– Не хочешь отдать – продай, любые деньги плачу. Не надо денег? Проси, что хочешь, любое твое желание выполню, – и, не дождавшись ответа от Захара, добавил:

– Я бы, может, еще понял, если бы ты, как полагается по обычаю, отдал клык сыну, но сына у тебя нет. А дочери он к чему? Женихов привораживать еще рано, да и для такого дела другие привороты имеются.

А тут… – Кюндюй только успевал от возмущения похлопывать руками по ногам.

Но, Захар был непреклонен и неумолим. И наконец-то, не выдержав напора соседа, пояснил:

– Да пойми ты, Кюндюй, этот оберег помощнее любого заговора будет. Мне дочь беречь надо – одна она у меня, родная кровинка, здесь осталась. И если, не дай бог, с ней вдруг что-то случится, я не переживу такого горя. Мое сердце просто не выдержит еще одной потери…

Кюндюй после отказа Захара затаил злобу и обиду и стал обходить дом Захара стороной, вынашивая план завладения вожделенной вещью.

***

Клаве было лет восемь, когда она с подругой Милике, дочерью Кюндюя, не предупредив отца, отправилась в лес по малину. Настроение у девочек было отличное, они всю дорогу смеялись, подшучивали друг над другом, резво передвигаясь по знакомой тропе. Тот год выдался довольно-таки урожайным, и подруги уже не первый раз ходили проторенной заветной тропинкой в малинник за сочной, сладкой, лечебной ягодой: тут и налакомиться вдоволь можно, и с пустым бидончиком точно домой не уйдешь.

Девочки так увлеклись сбором ягод, что не заметили, как забрели в самые заросли малинника. Собирали ягоду в легкие алюминиевые бидончики молча, не забывая класть самые крупные и сладкие, мясистые, сочные ягоды в рот. От сбора ягод их неожиданно отвлек шорох и треск сухих веток на другой стороне малинника. Клава насторожилась, напряглась, ее вдруг поглотило необъяснимое беспокойство, захотелось вернуться в уютный, теплый дом и прижаться к широкой груди отца.

– Милике, давай вернемся домой. Ягоды мы набрали, да и наелись вдоволь.

– Клава, разве тебе не интересно, кто там? Может быть, кто из наших знакомых ребят тоже за ягодой пришел, – отозвалась Милике. И, не разбирая дороги, царапая колючими ветками лицо, поглощенная идеей удовлетворить неуемное детское любопытство, она пробиралась на звуки громкого треска сухих веток малинника.