Забытая песня шамана

Арине показалось, что уверенность и требовательность ее голоса не потерпит возражений и хозяйка непременно, и это даже не обсуждается, даст положительный ответ.

Клавдия Захаровна отчего-то напряглась всем телом, задержала пристальный, беспокойный взгляд на незнакомке, затем, словно опомнилась, бросила на Арину тревожный, растерянный взгляд, словно ища поддержки, и спросила:

– А кто Вам сказал, что у меня комната сдается?

По смятенному выражению лица Клавдии Захаровны Арина поняла, что хозяйка не хочет сдавать комнату именно этой женщине и, возможно, сейчас прокручивает в голове, подбирая убедительные слова, вежливый отказ.

– Добрые люди, – ответила спокойно женщина и добавила, – нам ненадолго, всего на пару дней.

– Хорошо, – к большому удивлению Арины, покорно согласилась хозяйка дома. Но напряжение ее не покидало, и она голосом, в котором появилась хрипотца, предложила:

– Проходите. Садитесь с нами чай пить, потом комнату покажу.

Незнакомка нежно и уверенно подтолкнула мальчика к столу, и сама тоже присела на краешек свободного стула.

– А как Вас величать-то? – поинтересовалась Клавдия Захаровна, немного справившись с голосом, доставая из шкафа чашки для гостей.

– Я Тандалай. А это… – женщина ласково, с большой любовью в глазах посмотрела на мальчика, – мой сыночек Кайрат.

– Красивые у вас имена, – произнесла Арина, рассматривая неожиданно свалившихся гостей Клавдии Захаровны. Симпатичной женщине на вид было лет двадцать пять, блестящие черные с красивым отливом волосы заплетены в две тугие косички и, переплетаясь сзади между собой, плотно прилегали к голове с помощью шпилек.

Из-под озорной взъерошенной челки смотрели чуть раскосые спокойные, проницательные черные глаза. Широкие скулы совсем не портили лицо девушки, чуть зауженный подбородок под пухлыми губами выражал внутреннюю решительность и твердость характера. Одета женщина была немного несовременно: просторное трикотажное коричневое платье в мелкий цветочек было явно ей не по размеру – смотрелось великовато. На ногах – белые слегка припыленные носочки и удобные сандалии. Мальчуган был круглолицым, с такими же раскосыми, как у матери, глазами, но он смотрел слишком серьезно и проницательно, что совершенно не соответствовало его возрасту.

– Да, – отозвалась Тандалай. – Мое имя ясное, как утренняя заря, оно поет, как горный цветок-эдельвейс, ласково играет, как спокойный океан. Имя Кайрат таит в себе силу, мощь, энергию, но в то же время несет благо и добро.