Ландыши, приносящие смерть

Арина терпеть не могла парное молоко, а тётя постоянно племянницу за это упрекала и беспрестанно назидательно напоминала о пользе этого продукта. А вот молоко, охлаждённое в холодильнике, с горячими булочками с корицей, испечёнными тётей, Арина уплетала с удовольствием.

Девушка отошла с дороги на обочину, пропуская стадо, растянувшееся по всему свободному пространству улицы. Стадо было пёстрым: коровы шли рыжие и мышастые, чисто чёрные с шерстью, блестящей отливом, и чёрно-белые. За собой бурёнки оставляли шлейф пыли, которая в безветренную погоду долга висела в воздухе.

Тётя Таня корову всегда ласково называла «кормилица». Зорька была высокоудойной коровкой, молока было много, поэтому в тётином холодильнике в избытке водилось масло, сливки и творожок, который Арина любила есть по настроению с малиновым вареньем или со сметаной и сахаром.

Арина, задумавшись, не заметила, как к ней приблизилась чёрная корова с большими острыми рогами, втянула воздух шершавым носом, облизнулась и продолжила путь дальше.

Девушка проводила бурёнку долгим взглядом, и вдруг вспомнилось, как однажды заболела тётина Зорька. Тётя Таня, когда отправлялась доить корову, всегда отрезала от булки хороший ломоть хлеба, круто, не жалея, посыпала его солью, чтобы угостить лакомством свою кормилицу. В тот вечер всё было как обычно, только вернулась тётя после дойки расстроенная.

– Зорька жвачку не жуёт, даже хлеб не стала есть и подмыкивает постоянно, – сообщила тётя Арине, процеживая парное молоко в банку.

 – Наверное, съела что-то не то. Утром надо ветеринарного врача вызвать.

Ночь прошла беспокойно. Тётя несколько раз за ночь вставала, наспех накинув фланелевый халат на запахе, ходила в хлев проведывать больную Зорьку. По возвращении потихоньку охала и ахала, ложилась в кровать и беспокойно продолжала ворочаться с боку на бок.

Утром пришёл ветеринарный врач, им оказалась худенькая женщина небольшого росточка, фигурой напоминавшая подростка, поставила Зорьке укол и назначила лечение.

Через три дня, к неописуемой радости тёти Тани, корова снова отправилась в стадо. Но тётино беспокойство за кормилицу Арине врезалось в память навсегда.

Подойдя к дому Танеевой, Арина отчего-то разволновалась, давно она не была в тётином доме, неизвестно, какие радикальные изменения в нем произошли при новой хозяйке. Она некоторое время постояла в нерешительности и, собравшись с духом, решительно вошла в калитку.