Ландыши, приносящие смерть

На второй двери от лестничного пролёта висела табличка: директор. Дверь в кабинет была приоткрыта, из-за нее доносились голоса.

Нюра приоткрыла дверь кабинета посильнее и спросила:

– Лариса Петровна, можно?

– Нужно! – ответил властный женский голос.

Девушки вошли в просторный кабинет директора. За длинным столом сидели педагоги. Все дружно повернулись в сторону вошедших девушек.

– Замечательно, – произнесла директор, завидев Арину. – Спешу представить вам учителя истории, Соболеву Арину Владимировну.

Прошу любить и жаловать… Ну, а с нашими педагогами, – уже обращаясь к Арине и приглашая рукой садиться, продолжала громко говорить Лариса Петровна, – познакомитесь в процессе работы… Итак, уважаемые коллеги, продолжим…

За столом были свободные места, но девушки предпочли сесть на стулья у стены. Арина с интересом, открыто обвела взглядом педагогов и в очередной раз улыбнулась, вспоминая, как Нюра описывала коллег:

– Итак, Лариса Петровна, слегка полноватая, одинокая женщина в строгом костюме, трудоголик.

У неё стойкое убеждение: работа должна быть всегда на первом месте.

Заместитель директора по учебной части Ксения Алексеевна, тридцати лет от роду, высокая, страшная сладкоежка, с очень пышными формами.

Учитель географии Владимир Иванович, темноволосый, спортивного телосложения. И его жена Зоя Карловна, учительница математики, среднего роста натуральная блондинка немецкой внешности, с тугой шишкой волос на голове и плотно сжатыми тонкими губами. Страшная зануда, всем и всеми всегда недовольна.

Вот и сейчас она сидела, плотно сжав губы, нахмурив брови, и внимательно слушала директрису. Супруги Гордеевы были одного возраста, им по сорок лет.

Лилия Николаевна, учительница русского языка и литературы, очень медлительная женщина сорока восьми лет, любящая носить в любую погоду разноцветные шали.

Ольга Семёновна, учительница биологии и химии, многодетная мать-одиночка, постоянно везде опаздывающая, всегда в слегка помятой юбке и блузке.

Физрук Игорь Андреевич, двадцати пяти лет от роду, маменькин сынок, очень начитанный, на людях хочет казаться воспитанным и страшный чистюля, – последнее слово Нюра произнесла с чувством брезгливости, словно физрук был не чистюлей, а наоборот, страшным грязнулей.

«У него всегда блестят кроссовки, словно он их вазелином натирает», – вдруг вспомнила Арина и посмотрела на кроссовки физрука, которые на самом деле блестели. А ещё у него есть мечта: дорогой автомобиль.