Единственные

Ни одна фотография Захара Волгарского не способна была передать ту сумасшедшую энергетику, которая врезалась в человека при личном столкновении с ним. Если исключить тот факт, что мужчина обладал внешностью кинозвезды: высокие скулы, широко посаженные глаза, нос с легкой горбинкой, вызывающей желание узнать от природы ли она или в результате драки, то и тогда он производил впечатляющей эффект. Есть такие люди, при взгляде на которых понимаешь – они владеют миром. Они ставят цель и идут к ней, несмотря ни на какие преграды и препятствия.

Разбивают в кровь кулаки, не спят ночами, изучают материалы и противников, находят новые пути, двери, если какие-то из них оказываются закрыты или попросту недоступны. При встрече с таким человеком, другой, среднестатистический, к каким себя и относила Лана, сразу понимают – им-то как раз не по пути. Не потянут, не осилят заданный темп.

Он так же не спеша окинул её пристальным взглядом, задержавшись на груди и на пунцовых щеках.

– Вы к кому? – требовательно спросил Волгарский, а потом слегка поморщился, словно вопрос самопроизвольно сорвался с его губ.

Они заговорили с помощницей вместе.

– К вам.

– Перепутала этаж…

Девушки переглянулись.

Лана первая пришла в себя и, понимая, что ей в срочном порядке надо продолжать, уже открыла рот, но её перебил холодный, не терпящий возражения голос Волгарского.

– Вам не назначено. Ирина, разберись, пожалуйста. И впредь будь внимательнее к посетителям.

Лана внутренне вздрогнула. Она читала и много слышала о Захаре Волгарском.

Суровый мужчина. Жесткий. Принципиальный, что не мешает ему укладывать противников на лопатки. Успешный делец.

И всё же она оказалась совершенно не готова к собственной реакции на него.

Лана стушевалась. Пришлось дать себе пинка и фактически заставить сделать шаг в его сторону, потому что он уже развернулся и направился к лифту, обдав девушку запахом дорогого парфюма и чего-то ещё терпкого, нереально мужского.

– Захар Владимирович, уделите мне, пожалуйста, пару минут!

Ноль эмоций.

Даже, сволочь, плечами не повел.

Зато Ирина уже выходила за ресепшен. Кажется, её сейчас будут выпроваживать под белые рученьки.

И Лане ничего не оставалось, как пойти ва-банк.

– Это касается вашего сына.

Вот.

Сказала.

И земля разверзлась под ногами.

Лана готова была поклясться, что её обдало какой-то сумасшедшей ненавистью и опасностью, когда Волгарский остановился и резко обернулся, сверкнув темными глазами. Прищурился.