Дикий

Ударила в спину, заставив девушку покачнуться и даже ухватиться за край стойки. Одновременно тело подверглось атаке невидимого воздействия – сначала в него вонзилось несметное количество тонких острых льдинок, и сразу же, без шанса на малейшую передышку, тело окунули в огненную лаву, неторопливо прокладывающую себе дорогу и одновременно всё сметающую на своем пути.

У девушки распахнулись глаза, горло сжали невидимые тиски, кровь прильнула к вискам.

– Девушка со мной.

Холодный голос, полный надменных властных нот, раздался от двери.

Мила, едва ли не насилуя своё тело, враз отказавшееся её слушаться, заставила себя обернуться.

6

Удар. Поворот. Ещё один удар. Взмах палки.

– Плохо, Зет. Плохо.

– Яр, какого черта…

Ещё один удар, за которым последовал короткий крик боли.

– Не выражаться!

– Я…

Говоривший парень лет восемнадцати сцепил зубы, чтобы с губ не сорвалось ещё чего лишнего. И снова ринулся вперед, размахивая боевой палкой с острыми концами – одно неосторожное движение, один промах и всё может быть кончено.

Дикий не терпел слабости.

С него требовал, как с себя. Жестко и беспрекословно.

– Ты хочешь быть моим преемником? Двадцать-тридцать лет пройдут быстро. Поэтому учись. Потом тебе никто ничего не подскажет. Оступишься – сожрут. В прямом смысле.

Зет, не чувствуя от усталости рук и ног, встал в боевую стойку.

Ярослав Валгар удовлетворенно кивнул. На его красивом строгом лице не дрогнул ни один мускул.

Так же когда-то обучали и его.

Они тренировались ещё не менее часа. Парень держался. Из последних сил, но держался. И когда Ярослав коротко бросил: «На сегодня хватит», не стесняясь, рухнул на землю, раскинув руки и улыбаясь небу.

– У тебя есть ещё силы улыбаться? – хмыкнул Валгар, проходя мимо.

– Яр, это мышцы. Живут сами по себе.

Мальчишка сразу ему понравился. Двенадцать лет назад, правда, выглядел он куда как хуже – оборванный, голодный.

Ярослав гулял по городу – делать было нечего. Только что распрощавшись с очередной ночной фиалкой, чьего лица уже не помнил, он лениво шел по мостовой, выложенной крупной брусчаткой. Трость цокала по камням, ленивым эхом раздаваясь по еще спящим улочкам.