Любовь олигарха

Они реальны?! Такие глаза…

То, как он на неё реагировал, – уже плохо. У него наблюдался конкретный передоз от вброшенного в кровь адреналина. Иначе, по-другому и не объяснишь, почему он ведет себя, как последний идиот, и принимает нерациональные решения.

Мирон уже приземлился в аэропорту. Всё-таки парень сорвался, не догулял медовый месяц с Лидой. Валгаров лично купил тур и отправил безопасника с женой на Бали. Оказалось, не вовремя. Военные навыки Скифа ему бы пригодились. Хотя… Тут и так всё ясно.

Кто и зачем.

В груди мужчины снова зажгло от чувства вины. Если с Элей что-то будет не так…

– Нет, – негромкий женский голос забрал на себя внимание. Как будто мало глаз…

Девочка смертельно побледнела и теперь едва стояла.

Булат и не думал отходить.

Её страх пробуждал в нем дикие инстинкты. Выворачивал наизнанку нутро. Вытаскивал на свет Божий нечто неправильное, извращенное. Темное и жестокое.

Кто-то очень давно сказал, что если мужик не способен на эмоциональный срыв, то он импотент в эмоциональном плане.

Насмотрелся в своё время на отца и мать Мирона.

Контроль и взаимность – лучший расклад.

Самому ему никогда не приходилось принуждать женщин к чему-либо, надобности не было.

Булат Валгаров не относил себя к числу праведников. Если была надобность, он и женщин нагибал. Больше, конечно, тех, кто откровенно зарывался, переходил ему дорогу, некую черту, за которую ступать не стоило. Зарвавшихся дамочек он без сожаления и без оглядки на пол ставил на место.

Любовниц не обижал. Не унижал. Не кошмарил. Зачем?.. Они и так делали всё, что он хотел. Некоторые настолько изворачивались в постели, стараясь угодить, что он диву давался. Дамочки искренне считали, что чем больше они его удивят, тем выше у них шанс оказаться с ним в загсе.

С этой же…

– Нет… – снова повторила она, метнула на него взгляд и сразу отвела к полу, быстро затараторив: – Я увидела девочку вчера… Когда возвращалась из магазина.

Под конец её голос сорвался на истерические нотки.

Она не отрывала взгляд от пола, и вся её фигура выражала смирение.

Такая покорная. Такая… непонятная.

– У речки, говоришь? – в диалог вмешался Михей. Он работал у Булата много лет, матерый волчара, бывший спецназовец, ушедший сначала в бои, потом к нему. Булат предложил постоянную работу, Михей согласился.