Любовь олигарха

Из-за неопытности, отсутствия необходимости прислушиваться и быть постоянно начеку не услышала приближающихся шагов. Ещё одних… Савелий услышал.

На кухню входил сам Валгаров.

Держа на руках дочку.

Первое, на что обратила внимание Вика, – как трепетно и нежно девочка обнимала отца за крепкую шею. Уткнулась в неё, прильнула. И лишь когда они вошли в комнату, повернула голову, видимо, краем глаза заметив других людей.

Девочка выглядела намного лучше, чем её запомнила Виктория. На маленьком, красивом личике не было следов грязи и крови.

Смотря на неё, у Вики сердце кровью обливалось. Такая маленькая… И уже столкнулась с жестокостью мира. И глазищи на пол-лица. Красивая девочка вырастет. В маму, наверное.

Про папу Вика себе запретила думать. Поставила блок.

Хотя пару секунд спустя её взгляд всё же метнулся к нему.

На Валгарова невозможно не обратить внимания. Он точно забирал на себя пространство, его аура, наполненная властью и влиянием, подчиняла.

Вика сразу подобралась.

Попила кофе…

И что им всем не спится? Рано же.

– Доброе утро, Булат Маратович, – Савелий тоже подобрался, вальяжность исчезла из его фигуры. – Эля, привет.

Валгаров просканировал взглядом сначала бойца и потом медленно, точно в замедленной съемке, посмотрел на Вику. Та из чистого упрямства взгляда не отвела.

К черту…

– Что тут происходит? – холодно поинтересовался он, не скрывая своего недовольства.

Снова в дурном расположении духа… Вика внутренне поморщилась. Хоть бы при ребенке вел себя иначе.

С другой стороны, какой отец будет с ребенком возиться в пять утра? И снова нигде не наблюдалось матери. Может, они в разводе, и Валгаров отобрал ребенка у жены? Скорее всего, так и есть.

То, как обвивала его шею девочка, нашло отклик в душе Вики. Так нежно… Трепетно… Доверчиво…

– Ничего, Булат Маратович.

Вика в диалог не вступала. Не считала нужным. Она в этом доме невольная пленница, если её ни о чем не спрашивают – высовываться не будет. Лучше постоит в сторонке, понаблюдает. Как только выдастся возможность уйти – уйдет.

Единственное, что её встревожило сильно, на грани инстинктов, – ощущение, что вопрос был адресован именно ей. И касался он непосредственно её. Как и недовольство хозяина дома.