Нокаут

 – Мы сейчас с тобой о чем говорим? Поправь, если я заблуждаюсь. Сначала ты указываешь мне на то, что у меня стоит. А сейчас предлагаешь утренний секс. Правильно?

Он говорил довольно жестко. Даже грубо. И смотрел на неё совсем не ласково.

Не так, как смотрит мужчина на понравившуюся ему девушку.

Скорее уж как на ту, что готова отсосать в туалете клуба.

Блин, Поля, что ты творишь!

Куда лезешь…

Алексей Шалов – не двадцатилетний мальчик, с которым можно поиграть в слова. И который не поведется на приспущенную майку.

Внезапно Полина поймала недовольный взгляд Шалова в области её груди. Нет, чуть выше.

И мгновенно холодная волна обдала всё тело Поли. Обрушилась на неё штормом, готовым опрокинуть девушку на лопатки.

Точно…

Она и забыла про своё «уродство».

Дура…

Стоит перед мужчиной, красуется. А его от неё тошнит. И утренний стояк у него не на неё конкретно. Правильно Алексей заметил, потому что она прижималась к нему всю ночь и льнула. Ночью не видно лица, не видно шрамов.

В глазах зажгло.

Полина сама не ожидала от себя подобной реакции.

Утро выдается чересчур эмоциональным.

Моргнув, Полина открыла рот, чтобы что-то сказать, как-то исправить ситуация, но не смогла и вытолкнуть из себя и слова. Язык прилип к нёбу.

И она не придумала ничего лучше, как позорно сбежать. В голове взорвались тысячи фейерверков, и каждый пронесся вниз, по телу, принося боль, разрывая привычный уклад функционирования организма. Так ей и надо! Так и надо…

Ей не позволили сделать и пары шагов.

Как только она развернулась, стремясь скрыть слезы и отчаяние, затопившее её, мужские руки с требовательной жадностью опустились ей на талию и на плечо. После чего рванули на себя.

– Куда…

Хриплый мужской стон эхом отозвался в теле Полины, одновременно пробуждая в ней уже потухшие искры желания, что не давали покоя с раннего утра. Такие непривычные… такие позабытые…

Девушка ахнула, и уже окончательно перестав понимать, что происходит, интуитивно подалась назад.

Чтобы в следующее мгновение ощутить, как её резко разворачивают.

С одной единственной целью – добраться до лица.

До её губ.

За прошедший год она целовалась пару раз. Хотя то, что было, и поцелуями назвать нельзя. Оба раза случались на корпоративах, когда не в меру принявшие на грудь коллеги решали испытать удачу. Поэтому они не в счет.

Поцелуй Алексея был другим. Захватническим. Голодным. Да, именно голодным. Его грубы брали, сминали, клеймили. Они заявляли права.