Поцелуй скорпиона

И все его намерения разрушились в прах. Он не учел одного – если его Аристократка сводила его с ума во снах, то действительность будет только хуже.

Так и оказалось.

Демид не понимал, что с ним. Откуда столь оглушающие эмоции? Допустим, он их сам в себе взрастил, такое вполне возможно, если ненавидеть образ одного конкретного человека всю жизнь. Причем ненавидеть столь яростно и жгуче, что задумывался о физическом уничтожении человека при его реальном существовании. Одно распоряжение, и Киры не будет. Легко и просто.

Но сейчас он понял, что ни хрена всё не просто.

Что всё только усложнилось.

Первое – ему захотелось набить морду Ульянову. Какого черта он вцепился в неё? Идет рядом, поддерживает, смотрит плотоядно, точно уже знает, чем закончится вечер. А вернее где – между её стройных ножек.

Второе – ОНА! Почему смотрит на Ульянова доверительно и ласково?

Демид удержал себя от того, чтобы тотчас не сорваться, не подойти к ним и не отодрать её от Ульянова. Сдержался, сжав зубы с такой силой, что послышался скрежет.

Он немного понаблюдает.

Дальше было ещё интереснее.

Ульянов сделал предложение.

Мать вашу…

Тут Демид не знал, смеяться ему, аплодировать или всё же осуществить первое желание и ввязаться в драку со знаменитым спортсменом. Он не сомневался – футболист окажется на полу через пару ударов. Может, он и бегает хорошо, а вот в драке сомнительно. Зато драться умел и любил Демид. Вот и снова у него чесались кулаки.

Он подался вперед, опираясь локтями о стол в жажде уловить мимику и эмоции Аристократочки.

Та растерянно смотрела на кольцо в футляре? Что, детка, бриллиант маловат? Или кольцо вовсе без него? Нечто, похожее на злорадство, заполыхало в груди Демида. Он с удовольствием зашвырнул бы коробочку куда подальше.

А ещё…

Ему захотелось увидеть Аристократку голой. В одном бриллиантовом колье. С гордо вздернутыми сосками, стоящей напротив него.

Или нет…

Перед ним. На коленях. Но голой. В бриллиантовом колье.

А ещё чтобы и он стоял перед ней голый с эрегированным членом, на который она облизывалась бы и тянулась ртом.

Стоп!

Демид дернулся назад, потому что у него встал. Да здравствует очередной каменный стояк. На НЕЁ у него вставал всегда и мгновенно. Стоило подумать, представить, увидеть… Даже в долбанных снах, где она всегда была одета или почти одета, иногда она была в тонкой сорочке, не скрывающей ничего – ни тугих сосков, ни светлого треугольника между ног, – он реагировал тотчас.