Рожденная под темной звездой

Юлиан давно привык к боли и не обращал на неё внимания.

Сейчас – подавно. У него на руках была та, которая приходила к нему едва ли не каждую ночь во снах на протяжении бесконечно долгих трехсот лет.

– Прости меня, Лиза, – шепнул Юлиан и приблизил своё лицо к её, намереваясь поцеловать.

Удержался.

Нет.

Древний вампир одернул себя. Всё, наваждение схлынуло, его место занял твердый расчет. Сейчас он отнесет девочку к себе в апартаменты, а там…

Громкий вздох вырвался из груди Юлиана. По большому счету, её надо убить.

Не буде метаний, не будет вопросов. Ничего не будет.

Её появление в клубе не сулило ничего хорошего. Юлиан не верил в подобные совпадения.

Сделав несколько шагов, он свернул за угол, подошёл к личному лифту. Нажал на кнопку вызова. Лифт тотчас зашуршал дверями, открываясь.

Юлиан шагнул внутрь лифта, четко осознавая – второй раз он не сможет убить Лизу.

Не сможет.

Она вернулась.

* * *

Уложив Лизу на огромную кровать, Юлиан укрыл ее покрывалом и направился в ванную комнату. Нечаянную гостью следовало привести в порядок. Вид и запах её крови начинал действовать на Юлиана не лучшим образом. В голове возникали картины, одна соблазнительнее другой, заставляя темную сторону его сущность ликовать.

Лиза в его власти! В его! Можно дотронуться рукой до её шелковистых волос, провести кончиком пальца по губам, слизнуть капельку крови на её ключице.

Можно ворваться в её тело – жестко, яростно, до самого основания. Закинуть ее ноги себе на плечи и трахать до умопомрачения это нежную плоть. Трахать до тех пор, пока она не застонет, не откроет глаза, не посмотрит на него. Трахать до тех пор, пока первый стон не сорвется с её лживых губ. Трахать до тех пор, пока его мозг не взорвется в чистейшей эйфории оргазма.

Юлиан рывком сорвал полотенце с крепежа, намочил его теплой водой и вернулся в спальню.

Дай волю себе – и он не удержится.

А пока рано.

Сначала он приведет её в сознание и задаст несколько вопросов. И непременно получит на них ответы.

На его огромной кровати её худенькая фигурка смотрелась потерянно. Лишь волосы шелковым каскадом разметались по сиреневой простыне. Лиза по-прежнему лежала в том положении, в котором он ее оставил – на боку, с безвольно раскинутыми тонкими руками.

– Лиза, – позвал Юлиан, темной тенью нависая над кроватью.