Страж. Дилогия

Стоит хмурый, сердитый. Грудь ритмично опускается и поднимается. В глазах тьма. И жажда.

Алина поняла, что последует далее.

Задрожала.

Они вроде бы как договаривались…

Слабая надежда вспыхнула в душе, когда Герман опустился на колени перед ней и двумя пальцами приподнял лицо, желая увидеть эмоции девушки. Проделывал он манипуляции без единого слова. Главное – без грубости.

И Алина, сдерживая всхлип, прекрасно понимая, что от нее требуется, стиснула зубы и решила действовать. Насилия она больше не допустит.

Что угодно, только не насилие. Издав непонятный звук, то ли стон, то ли вскрик, она легко толкнула мужчину в грудь. Естественно, ничего не произошло.

– Ляг… и давай я… ну, сама…

Он прищурил глаза и сжал губы. Алина не поняла отчего – от того, что ему, возможно, больно и срочно нужна подпитка или ему не понравились её слова. В любом случае, ответа она не узнает. Герман, положив рядом с собой мачете, сел, после чего лег на спину.

Ух…

Пора начинать.

Сглотнув, Алина потянула завязки на его штанах и попутно отметила, что он уже возбудился.

Когда только успел… Во время битвы? Ну, и черт с ним. Не о том думаешь, Алина, не о том! Господи, а о чем ещё думать, если у тебя между ног сухо, ещё толком ничего не зажило, а тебе надо будет насадиться на большой эрегированный член? Самой.

Да и здравый смысл подсказывал, что надо уходить отсюда. Их небольшая передышка подходит к концу. Раз у них были первые гости, последуют и другие. Не зря Герман мачете далеко не отложил.

Алина прикусила губы и приподняла подол платья. Трусиков её никто не выдал, лифчика тоже. Благо сарафан имел особый фасон и поддерживал её большую грудь.

Герман словно прочитал её мысли. Послышался приказ:

– Грудь оголи.

И каким образом?! Снимать сарафан она не планировала. Но и спорить с мужчиной не стала. Спорить с тем, кто сейчас одолел врага и ещё находится в пылу битвы – себе дороже.

Спасла шнуровка на квадратном вырезе. Дрожащими пальцами расшнуровала серую веревочку и оголила грудь.

– Давай себя сюда.

Уже. Дает.

Она кое-как забралась на него, точнее, оседлала. Страх снова сковал мышцы, и интуитивно Алина приготовилась к самому худшему. Сейчас он слетит с катушки и порвет её. Когда мужские губы без малейшего намёка на тактичность, не говоря уже о ласке, впились в сосок, из Алины вырвалось шипение. И непроизвольное:

– Осторожнее!

Выкрикнула и замерла. Присмотрелась – не разозлился ли он.