Свидетель

Они, суки, таким образом решили перед ним вину загладить?

Херушки.

И чтобы они потом ни предлагали – их ждет один ответ.

Отрицательный.

Ничего не изменилось.

И не изменится.

Поставив бутылку на место, Дарен уперся руками в край столешницы. Прошлое не желало его отпускать. Как там однажды сказал всё тот же прапор – кто однажды присягает Комитету, потом свернуть с выбранного пути не сможет? Прапор был наивным. У Комитета загребущие руки, но и Дарен не лыком шит. С ним номера-сюрпризы не прокатят. Да и слишком поздно что-либо менять.

В нем усомнились.

Его вышвырнули.

Присягу отменили.

Что ж, ребята, теперь он был сему событию только рад. Неплохо живется и на гражданке. С его-то родословной…

Когда-то он пытался откреститься от того, кем был, и кто стоял за его спиной. Одна из самых могущественных семей не только в их мире. Наивный придурок, вот он кем был. Это теперь, спустя годы, он понимал, что нельзя открещиваться от своих корней. Что семья – эта тот стержень в долбанной жизни, который никогда не бросит, не предаст.

В отчий дом ты можешь приползти раненный и выпотрошенный до кишок, и тебе откроют дверь. Что он, собственно, и сделал… Семья – тот оплот, без которого ты никто.

Он забыл, кем был рожден, за что и поплатился.

Расплата была жестокой, но справедливой.

Годы одиночества позволяют о многом подумать. Многое переосмыслить. Понять, в какое направление следует двигаться и стоит ли вообще туда идти. Или ещё немного обождать. Притормозить.

Он выбрал притормозить.

Ещё недостаточно зализал окровавленные раны.

Дарен с детства знал, что хочет стать военным. Служить Родине, защищать её. Быть полезным.

Родные были не против. Отец поддержал его выбор. Единственное его условие было – другая академия. Военная дипломатия. Дарен же не чувствовал в себе задатки дипломата. Выбрал иную. Хотел всё сам. Поступить. Выучиться. Идти по карьерной лестнице.

Отец вмешиваться не стал. Дарен сейчас знал это на двести процентов, ни одна протекция не поступала от отца.

Никому из своих высокопоставленных знакомых тот не звонил, встреч по поводу единственного отпрыска не назначал.

– Это твой выбор, сын. И ты должен пройти этот путь сам.

Отец смотрел серьезно. Как мог смотреть на сына, которого отпускал в свободный полет.

У Дарена всё получалось, всё шло хорошо. Блестяще окончил академию, поступил служить в разведывательный корпус при Комитете. Всё складывалось просто отлично. Одно успешное задание. Второе, третье.