Та, что подарила жизнь

А на разговор с Тарасом согласился сразу.

Ей очень не хватало Вениамина Альбертовича. Его напутственных слов, добрых замечаний.

Первое, что увидела Вера, спустившись в холл, – «смену караула».

Исчезли мужчины в черных камуфляжах и балаклавах, вместо них внизу находились двое мужчин в строгих темно-синих костюмах, белых рубашках и галстуках. Новые гости не были раскаченными, скорее, крепкими, широкоплечими.

Они сразу повернулись к Вере.

Та остановилась у основания лестницы.

– Добрый день.

– Доброе утро, Вера Аркадьевна.

И насчет её имени уже просветили.

Вера снова немного разволновалась. С недавних пор она перестала чувствовать себя в этом доме хозяйкой.

Новая охрана, а иначе мужчин воспринимать Вера не могла, лишь выжидающе смотрела на неё.

Чтобы немного скрыть неловкость, девушка подняла руку и дотронулась до шеи.

– А где Тарас Витальевич?

Мужчины не представились. Тот, кто стоял ближе к окну, ответил:

– Тарас Витальевич уехал. Когда вы спуститесь, просил передать, что вопрос частично улажен.

– Частично – это как? – осторожно поинтересовалась она, хотя и подозревала, что охрана не в курсе переговоров.

– На территории вашего дома остались только люди Тараса Витальевича.

Вера вскинула брови кверху. Одни церберы ушли, на их смену заступили другие.

– И да… Вера Аркадьевна, сотовая связь полностью восстановлена.

Хоть какая-то хорошая новость.

Девушка кивнула, сочла разговор законченным и прошла дальше на кухню.

Значит, уехал… Не дождался её.

А надо было? Так он, кажется, вчера ответил на выпад Раисы. Кстати, тетушки нигде не было видно. Возможно, она спала, хотя Вера сомневалась.

На кухне Катя важно восседала на отодвинутом от стола стуле, дрыгала ногами и что-то напевала себе под нос, умудряясь есть мороженое. Вера мысленно застонала. Какое мороженое с утра?

Кухарка Антонина посмотрела на девушку, извиняясь, и смущенно пожала плечами. Катю баловали все. Ещё удивительно, что девочка не превратилась в непослушного, вечного требующего всего ребенка.

Лишь иногда девочка пользовалась своим положением всеобщей любимицы и, конечно, не забывала делать умилительные мордашки и хлопать ресничками так очаровательно, что устоять было нереально.

Вера подошла к дочери и поцеловала её в темноволосый затылок.

Её малышка.

Только её.

Сердце снова застонало от боли. Никак не угомонится шальное. Если до вчерашнего дня оно болело по одной причине, с ночи – по другой.